Экономист и статистик, академик, непременный секретарь императорской Академии наук с 1857 по 1890 г. В 1840-х гг. одновременно с Достоевским печатался а «Отечественных записках». В начале 1878 г. Достоевский получил уведомление о своём избрании в члены-корреспонденты императорской Академии наук по Отделению русского языка и словесности и написал Веселовскому 8 февраля 1878 г. официальное по тону письмо со словами благодарности. По свидетельству А. Г. Достоевской, муж её очень был доволен этим избранием, хотя, как слегка иронизирует Анна Григорьевна, и «несколько запоздалым (на 33-й год его деятельности) сравнительно с его сверстниками в литературе» [Достоевская, с. 350]. К тому времени подобной чести удостоились уже И. А. Гончаров, А. Н. Майков, А. Н. Островский, А. К. Толстой, Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев.
В записной тетради 1880–1881 гг. Достоевский отнёс Веселовского к числу «наиболее бездействующих (отдыхающих) наших русских академиков»: это связано с тем, что в прессе того периода широко и в ироническом тоне обсуждалась деятельность секретаря Академии, проголосовавшего против избрания в академики Д. И. Менделеева.
<p>«Вестник Европы»</p>(1866–1918)
Русский ежемесячный журнал либерально-западнического направления. Издавался в Петербурге М. М. Стасюлевичем (до 1908 г.). На его страницах публиковались И. А. Гончаров, М. Е. Салтыков-Щедрин, И. С. Тургенев, А. Н. Островский, П. Д. Боборыкин и другие известные писатели. Отношение Достоевского к этому журналу однозначно выражено, к примеру, в письме к Н. Н. Страхову от 11 /23/ июня 1870 г. из Дрездена: «Мне случайно достался здесь “Вестник Европы” за нынешний год, и я просмотрел все нумера. Меня изумило даже. Неужели такая, неслыханная ещё до сих пор у нас посредственность (разве исключая булгаринскую “Северную пчелу”) — могла иметь подобный успех (6000 экземпляров и 2-е издание!). Вот что значит всем по плечу. Какое подлое подлаживание под уличное мнение. Самая последняя казенщина либерализма! Вот что, значит, успевает у нас! Издают, впрочем, ловко, в 1-е число каждого месяца, и литераторов много. Я прочёл между прочим “Казнь Тропмана” Тургенева. Вы можете иметь другое мнение, Николай Николаевич, но меня эта напыщенная и щепетильная статья возмутила…» Впоследствии Достоевский язвительно спародирует «Казнь Тропмана» в «Бесах». О ВЕ своё мнение он повторит ещё более определённо и пророчески в письме к тому же Страхову от 9 /21/ октября 1870 г.: «А об “Вестнике Европы” и об успехе его и говорить нечего, как то, что это журнал петербургских чиновников и всем по плечу (в пошлом, а не в популярном смысле этого выражения). Он не мог не иметь успеха и продержится ещё очень долго — несколько лет…» В записных тетрадях писателя осталось немало весьма резких замечаний и о ВЕ, и о редакторе типа: «Либерально-пресмыкающееся издание (Стасюлевич)»; «Сомерсет и вдруг в сравнении с тем Стасюлевич — какое неблагозвучие!» [ПСС, т. 24, с. 244, 260]
В 4-м номере ВЕ за 1880 г. в одной из глав воспоминаний П. А. Анненкова «Замечательное десятилетие» Достоевского возмутило измышление автора, будто он, Достоевский, при первой публикации «Бедных людей» потребовал, чтобы роман его был выделен от остальных материалов каймой, и якобы «Бедные люди» были и на самом деле такой «почётной каймой» обведены. За честь Достоевского вступилось «Новое время», где сам редактор-издатель А. С. Суворин (1880, № 1473) и затем В. П. Буренин (1880, № 1499, 1500) опровергли эту ложь (достаточно было взять и посмотреть «Петербургский сборник» 1846 г.), а в № 1515 НВр было помещено ещё и редакционное сообщение: «Ф. М. Достоевский, находясь в Старой Руссе, где он лечится, просит нас заявить от его имени, что ничего подобного тому, что рассказано в “Вестнике Европы” П. В. Анненковым насчёт “каймы”, не было и не могло быть…» Сам Достоевский, судя по наброскам в записной тетради, собирался что-то написать по этому поводу в февральском или мартовском номерах «Дневнике писателя» за 1881 г.: «В прежних “Дневниках” моих (76 и 77 года) я редко препирался лично, в прошлом (1880) году была сделана на меня одна нападка в одном журнале, на первый взгляд очень ничтожная…» Судя по дальнейшим наброскам, Достоевский решил дать отпор «Вестнику Европы» и Анненкову в первую очередь потому, что ложь насчёт каймы бросила тень на его воспоминания о периоде своего литературного дебюта, отношениях с Н. А. Некрасовым и В. Г. Белинским.
Ранее на страницах ДП полемика с ВЕ содержалась в главе 2-й сентябрьского выпуска за 1876 г. (по поводу Восточного вопроса в связи с войной на Балканах).
