Петербургский ростовщик. К нему Достоевский обращался не менее пяти раз в 1865 г., в период окончательного краха «Эпохи»: 2-го апреля писатель относит к нему золотую булавку за 10 руб. серебром и под 5 процентов; 20-го апреля закладывает у того же Готфридта ещё одну булавку за ту же цену и под те же проценты; 15-го мая выпрашивает у ростовщицы Эриксан под заклад серебряных ложек 15 руб. — к Готфридту идти, видимо, уже невмоготу; но через пять дней, 20-го мая, Достоевский всё же опять обращается к Готфридту, однако ж — через посредника, свою знакомую П. П. Аникееву, и закладывает на этот раз ватное пальто за десятку; 10 июня относит Готфридту «мелкое серебро» за 20 руб. и, наконец, 15 октября (уже пишутся первые страницы «Преступления и наказания», где Раскольников идёт со своими часами делать «пробу» к процентщице Алёне Ивановне!) Достоевский относит Готфридту «часы с цепью за 38 р., проц. 5 к.» [Летопись, т. 2, с. 22–43] Мало Алёны Ивановны, писатель чуть погодя (в начале 1866 г.) ещё и задумал-набросал в записной книжке план романа «Ростовщик» — материала, судя по всему, накопилось более чем достаточно.
<p>Граве Алексей Фёдорович, де</p>(1793–1864)
Полковник (впоследствии генерал-майор), комендант Омской крепости; муж А. А. де Граве. В «Записках из Мёртвого дома» сказано, что если бы над плац-майором Восьмиглазым не было коменданта, «человека благородного и рассудительного, умерявшего иногда его дикие выходки», то самодур майор наделал бы больших бед. В первом после каторги письме к М. М. Достоевскому (фев. 1854 г.) Достоевский упоминал, что «комендант был очень порядочный». В книге П. К. Мартьянова «Дела и люди века» приводится случай, как полковник де Граве спас арестанта Достоевского от наказания розгами. О том, что комендант не позволил бы подвергнуть ссыльного писателя телесному наказанию свидетельствовал, к примеру, и Н. Т. Черевнин. Сохранился рапорт коменданта А. Ф. де Граве от 26 января 1852 г. инспектору по инженерной части инженер-генералу Дену «Об облегчении участи арестантов Омской крепости из политических преступников Дурова и Достоевского», где указывал, что за примерное поведение они «по смыслу 38 статьи Высочайше утверждённых в 15 день 1845 г. дополнительных правил о распределении и употреблении осуждённых в каторжные работы, заслуживают быть перечисленными в разряд исправляющихся с причислением к военно-срочному разряду арестантов», после чего «должно освобождать их <…> от ножных оков, и 10 ½ месяцев засчитать за год работы в крепостях».
Де Граве и Достоевский последний раз виделись в начале июля 1859 г. в Омске, куда писатель заехал из Семипалатинска по дороге в Тверь. Добрые отношения связывали писателя и с женой коменданта.
<p>Граве Анна Андреевна, де</p>(урожд. Романова)
Жена А. Ф. де Граве. Она помогала Достоевскому в Сибири, поддерживала его. Достоевский написал ей по крайней мере два письма (не сохранились), отзывался о жене коменданта Омской крепости с неизменным уважением. Так, в письме от 31 августа 1857 г. из Семипалатинска к В. Д. Констант, он упоминает, что писал к жене генерал-майора де Граве («моей доброй знакомой, женщине благородной и умной») по поводу устройства пасынка Паши Исаева в Сибирский кадетский корпус.
<p>Градовский Александр Дмитриевич</p>(1841–1889)
Профессор Петербургского университета, публицист, постоянный (с 1869 г.) сотрудник «Голоса». Достоевский был знаком с ним с начала 1870-х гг., они оба участвовали в сборнике «Складчина» в пользу голодающих Самарской губернии (декабрь 1873 г.). Дружбы между либералом-западником и монархистом-почвенником Достоевским возникнуть, конечно, не могло, а вот идейные расхождения обозначались всё резче и достигли пика после Пушкинских торжеств в Москве, когда Градовский в статье «Мечты и действительность» (Г, 1880, 25 июня) раскритиковал «Пушкинскую речь» Достоевского. Особенно не устроил профессора призыв писателя «смириться» перед народом: «Мы позволим себе сказать ему [Достоевскому] — нет. Общественные идеалы нашего народа находятся ещё в процессе образования, развития. Ему ещё надо много работать над собою, чтобы сделаться достойным имени великого народа…» И далее Градовский поучал Достоевского, что «правильнее было бы сказать и современным “скитальцам” и “народу” одинаково: смиритесь перед требованиями той общечеловеческой гражданственности, к которой вы, слава Богу, приобщились благодаря реформе Петра…»
