Что же касается публицистики, то вплоть до 1870-х гг. Достоевский еврейского вопроса в ней практически не касался. Имея собственный журнал «Время», он всего лишь рассказал однажды (1861, № 10) анекдот о «жиде», который помогал мужику рубить дрова кряхтением и потом на основании этого заплатил за работу много меньше обещанного. А в № 9 за 1862 г. и вовсе посмеялся над страхами газеты «День», что-де евреям в России предоставляется всё больше прав. В журнале же «Эпоха», сменившем «Время», об евреях и «жидах» и вовсе не было упомянуто Достоевским ни словечка. Резкий перелом произошел, когда он возглавил газету-журнал «Гражданин» и начал свой «Дневник писателя». Уже в статье «Нечто личное» Достоевский затронул проблему положения простого народа после 1861 г.: «Экономическое и нравственное состояние народа по освобождении от крепостного ига — ужасно <…>. Падение нравственности, дешёвка, жиды-кабатчики, воровство и дневной разбой — всё это несомненные факты, и всё растёт, растёт…» С тех пор слова-понятия «жид», «жидовское царство», «жидовствующие» стали постоянно встречаться в текстах Достоевского.
А вскоре в записной тетради 1875–1876 гг., где накапливался материал для очередных выпусков ДП, появилось и латинское выражение, которое стало ключевым во многих последующих статьях писателя, затрагивающих еврейский вопрос: «Народ споили и отдали жидам в работу, status in statu [государство в государстве]». И далее в подготовительных записях, заметках кристаллизуется, оттачивается мысль писателя, обрисовывается и проясняется тема, тревожившая его. «Главное. Жидовщина. Земледелие в упадке, беспорядок. Например, лесоистребление…»; «Очищается место, приходит жид, становит фабрику, наживается…»; «Земледелие есть враг жидов»; «Вместе с теми истреблять и леса, ибо крестьяне истребляют с остервенением, чтоб поступить к жиду»; «Колонизация Крыма <…>. Правительство должно. Кроме того, что укрепит окраину. Не то вторгнется жид и сумеет завести своих поселенцев (не жидов, разумеется, а русских рабов). Жид только что воскрес на русской земле…»; «Ограничить права жидов во многих случаях можно и должно. Почему, почему поддерживать это status in statu. Восемьдесят миллионов существуют лишь на поддержание трех миллионов жидишек. Наплевать на них…» [ПСС, т. 24, с. 156–227]
Все эти пометы, мысли Достоевского связаны с широкой полемикой в тогдашней прессе о хищнической, как сказано в примечаниях к 24-му тому ПСС, деятельности предпринимателей-евреев в России. Достоевский внимательнейшим образом читал газеты и журналы. И писал-высказывал своё мнение из выпуска в выпуск ДП.
Тем более откровенно касался этого вопроса Достоевский в частной переписке. К примеру, в феврале 1878 г. писатель получил послание от некоего Н. Е. Грищенко, учителя Козелецкого приходского училища Черниговской губернии, в котором тот, жалуясь на засилье «жидов» в родной губернии и возмущаясь, что пресса, журналистика держит сторону «жидов», просил Достоевского «сказать несколько слов» по этому вопросу. Автор «Бесов» совершенно незнакомому человеку 28 февраля 1878 г. пишет-отвечает: «Вот вы жалуетесь на жидов в Черниговской губернии, а у нас здесь в литературе уже множество изданий, газет и журналов издаётся на жидовские деньги жидами (которых прибывает в литературу всё больше и больше), и только редакторы, нанятые жидами, подписывают газету или журнал русскими именами — вот и всё в них русского. Я думаю, что это только ещё начало, но что жиды захватят гораздо ещё больший круг действий в литературе; я уж до жизни, до явлений текущей действительности я не касаюсь: жид распространяется с ужасающей быстротою. А ведь жид и его кагал — это всё равно, что заговор против русских!..»
Конечно, Достоевского обвиняли в «шовинизме», «юдофобии», «национализме», в том числе и в письмах. Сохранилось, к примеру, 6 писем к Достоевскому от А. Г. Ковнера, литератора, а на момент переписки и арестанта (присвоил, служа в банке, 168 тысяч рублей), наполненных полемикой с автором ДП и его взглядами. Писателя-гуманиста, конечно, волновало то, как относится к нему читающая Россия. Титло «мракобеса», «шовиниста» носить ему отнюдь не хотелось. Но и убеждений своих он изменить был не в силах, кривить душой не хотел — он всегда писал и говорил только то, что думал. И вот в письме к Ковнеру Достоевский ставит перед собою труднейшую задачу: убедить еврея, что он, Достоевский, никогда не был врагом евреев, что его просто не совсем правильно понимают. Ответив пространным письмом Ковнеру (14 фев. 1877 г.), Достоевский затем написал «несколько строк» по еврейскому вопросу и для широкой публики, которые заняли всю 2-ю главу мартовского выпуска «Дневника писателя» за 1877 г.
В этой главе Достоевский расставил все точки над i и наиболее полно высказал свои взгляды на еврейский вопрос.
<p>Европеус Александр Иванович</p>(1827–1885)
