Участница женского движения, переводчица, писательница, автор сборников прозы «Мёртвая зыбь» (в 2-х т.), «Раб» и др. Встречалась с Достоевским в последние годы его жизни и написала воспоминания об этом. Интересны, в частности, её суждения об отношении «передовой студенческой молодёжи» к Достоевскому, автору ДП, в связи с еврейским вопросом: «В студенческих кружках и собраниях постоянно раздавалось имя Достоевского. Каждый номер “Дневника писателя” давал повод к необузданнейшим спорам. Отношение к так называемому “еврейскому вопросу”, отношение, бывшее для нас своего рода лакмусовой бумажкой на порядочность, — в “Дневнике писателя” было совершенно неприемлемо и недопустимо: “Жид, жидовщина, жидовское царство, жидовская идея, охватывающая весь мир…” Все эти слова взрывали молодёжь, как искры порох…» Любопытно и то, как делился живой классик с начинающей писательницей своим горьким опытом: «Никогда не продавайте своего духа… Никогда не работайте из-под палки… Из-под аванса. Верьте мне… Я всю жизнь страдал от этого, всю жизнь писал торопясь… И сколько муки претерпел… Главное, не начинайте печатать вещь, не дописав ее до конца… До самого конца. Это хуже всего. Это не только самоубийство, но и убийство… Я пережил эти страдания много, много раз… Боишься не представить в срок… Боишься испортить… И наверное испортишь… Я просто доходил до отчаяния… И так почти каждый раз…» [Д. в восп., т. 2, с. 448–449]
Любопытно и то, что Н. К. Михайловский, с которым Леткова поддерживала дружеские отношения, в статье-рецензии на её сборник «Мёртвая зыбь» сопоставлял её творчество с творчеством Достоевского, признавая, что у писательницы нет ни силы, ни «жестокости» его таланта.
<p>Ливчак Осип (Иосиф) Николаевич</p>(1839–1914)
Литератор, журналист, редактор журнала «Страхопуд», преподаватель математики, изобретатель машины для штампования матриц. О знакомстве в конце 1870-х гг. Достоевского с Ливчаком есть рассказ в воспоминаниях М. А. Александрова: Ливчак привёз в Петербург свой военно-технический проект переправы войск через реки и просил писателя, как патриота, имеющего связи с высокопоставленными лицами, посодействовать во внедрении этого полезного для русской армии, ведущей войну с Турцией, изобретения. Достоевский убедил визитёра, что таких высоких связей в военном ведомстве не имеет, однако ж вторую просьбу уважил — написал письмо-рекомендацию Ливчаку в редакцию НВр по поводу того, что тот, как уверяет, нашёл «доказательство» разрешения задачи четвёртого измерения. Благодаря письму писателя, Ливчак демонстрировал своё «открытие» в присутствии Д. И. Менделеева, А. Н. Аксакова, А. М. Бутлерова, Н. П. Вагнера и самого Достоевского.
Известно письмо Ливчака к Достоевскому всё с той же просьбой о продвижении «военно-технического проекта» (дескать, Вы обязаны, это судьба!). Ответ писателя от 6 мая 1878 г., явно свидетельствовал о том, что настойчивый проситель его допёк: «Это ужасные слова, Иосиф Николаевич: СУДЬБА (!) навязывает на меня такую страшную обузу, а между тем кто я и что я? Я больной человек, которого доктора гонят из Петербурга, чтоб начать пить воды, да, кроме того, я, обременённый семейством, необходимо должен нынешним летом лечить детей на водах в Старой Руссе. Наконец, я живу своим трудом, и у меня есть свои родные, заветные мечты и намерения. Я, например, теперь затеял свой труд и, летом же, несмотря па лечение (потому что у меня нет отдыха), намерен и должен приступить к труду моему. И вот я всё это бросай: “Сама, дескать, судьба назначает меня”, потому что я, по Вашему взгляду, в настоящем случае “как нельзя более подхожу к той роли, которую навязывает мне эта судьба”. И вот я бросай детей, труд свой, забудь своё здоровье, облекайся во фрак и гоняйся за аудиенцией у е<го> в<еличества> в Кронштадте, в Свеаборге, хлопочи, излагай, докладывай. Мало того: Вы дозволяете мне наконец вскрыть Ваш пакет, познакомиться с Вашим изобретением с обязанностию “проштудировать” его и, наконец, придумать, создать особую форму изложения проекта (особенно нравится мне тут Ваше словцо: «докладчик», которым Вы облекаете будущую роль, предназначенную мне судьбой) и — о ужас — добиваться аудиенций и отстаивать проект, разумеется, и в той дальнейшей комиссии, куда перешлёт его, без сомнения, его высочество, и т. д. и т. д.
