Достоевский и евреи полностью

Слава и популярность Достоевского на Западе, начиная уже с 1870-х гг., была огромной. Исключение составляла Польша, где отношение к Достоевскому было двойственным. Если как писатель он пользовался заслуженной славой, то в качестве мыслителя-политолога и вдобавок полонофоба, как уже нами отмечалось, находился и по сей день находится под огнем острой нелицеприятной критики. Например, знаменитый — в том числе и в России — польский прозаик конца XIX — начала ХХ в.

Неприязнь польских интеллектуалов к полонофобии, манифестируемой Достоевским, также естественна, как и в личном плане категорическое неприятие евреями его антисемитизма, о чем речь подробно пойдет ниже, в Гл. VII и VIII. Однако если юдофобия Достоевского — это все же идейный конструкт на основе христианского антииудаизма, то его антипольские воззрения, несомненно, политически мотивированы. Здесь можно выделить два основных направления: враждебное отношение к папству и католицизму — как альтернативе православной гегемонии в христианском мире, и категорическое неприятие борьбы поляков за независимость от Российской империи. Для объективной оценки антипольской позиции Достоевского необходимо также иметь в виду, что связи с польскими восстаниями 1830–1831 и 1863–1864 годов полонофобия была очень распространена в консервативно-охранительных кругах русского общества. Так, например, в беседе с польской пианисткой Вандой Ландовской и ее мужем (1907 г.) Лев Толстой, согласно записи Маковицкого, признался:

Одним из наиболее значительных критиков Достоевского в ХХ в. является Марк Алданов — крупнейший исторический писатель и публицист русского Зарубежья [УРАЛ (IV)]. Алданов заявляет в этом качестве точку зрения леволиберальной части русской эмиграции, всегда видевшей — в отличие от ее право-монархического крыла, в великом русском писателе Федоре Достоевском «больного гения», «колоссального консерватора», которому свойственны еще и «напыщенность стиля», и «болезненное копание в психике» [RAEFF P. 97]. Однако аналитический подход Алданова, являвшегося, как и объект его критической рефлексии, незаурядным мыслителем, отличается и глубиной, и оригинальностью.

Свое отношение к «жестокому таланту»[177] Достоевского Алданов впервые высказал еще в 1918 г. в антиреволюционном эссе «Армагеддон» — см. в [АЛДАНОВ (I)], где «великого писателя земли русской» он называет «черным бриллиантом» русской литературы. Впоследствии, на протяжении всей своей литературной деятельности он не раз — в статьях «Черный бриллиант: О Достоевском» (1921[178]), «Из записной тетради» (1930), «Об искусстве Бунина» (1933), «Введение в антологию “Сто лет русской художественной прозы”» (1943) и литературно-философском эссе «Ульмская ночь» (1953) — Алданов возвращался к осмыслению идейного и художественного наследия Достоевского. Важно подчеркнуть: Алданов постоянно декларирует свою личную нелюбовь к Достоевскому, не перестает его критиковать, но при всем этом одновременно