Полагают, что прототипом г-жи Курдюковой явилась 45-летняя вдова нижегородского губернатора Мавра Егоровна Быховец (урожд. Крюкова; 1793–1853), которая оставила, по результатам своего европейского турне по Германии, Швейцарии и Италии, «Путевые записки от Москвы до Неаполя»[403]. Как и у Достоевского, побывавшего в тех же краях, в них можно встретить нелестные замечания в адрес и европейцев, и своих соотечественников-вояжеров. Например:
Уже запрягали, когда хозяин подступил с требованием заплатить за пятно на старом диване! — о немцы, немцы! Деньги — их идол».
…русских называют варварами, но кто виноват как не сами русские? Здесь гусарский офицер Луж. ский жестоко наказывал своего крепостного человека, вопли были слышны не только живущим в одном доме, но и всюду. Хорошо бы довести это до Государя, чтобы он укротил Л.
Но в целом — что характерно для записок всех русских путешественников (sic!) — заметки вояжерки Мавры Быховец полны приятных впечатлений:
На водах между множеством посетителей довольно и русских — почти со всеми познакомилась. На чужбине знакомятся скоро, радушно…под звуки музыки пили шампанское за здоровье доброй императрицы. Танцевали, шутили. Вечером освятили квартиры[404].
Что же касается до сугубого «патриотизма» Федора Достоевского, проявляющимся в декларативном неприятии им всего европейского, то у мятлевской г-жи Курдюковой на сей счет имеются такие строки:
Справедливости ради следует отметить, что болезненно раздражительный Достоевский относился к своим русским попутчикам столь же неприязненно, как и к чужакам. В «Дневнике писателя» за июль — август 1876 г., в главе I «Выезд за границу. Нечто о русских в вагонах» он обрушивается с укорами на русских путешественников:
