Кстати, по отношению к немцам тон высказываний Достоевского в этом году куда более примирительный и даже уважительный. Помимо недостатков он теперь находит у них и много положительных качеств — у чиновников, обслуги, торговцев, которые выгодно отличают их от русских в тех же профессиях. Но и при всем том — престранный народ эти немцы!
Лет десять назад я приехал в Дрезден — и на другой же день, выйдя из отеля, прямо отправился в картинную галерею. Дорогу я не спросил: Дрезденская картинная галерея такая замечательная вещь в целом мире, что уж наверно каждый встречный дрезденец, образованного класса, укажет дорогу, подумал я. И вот, пройдя улицу, я останавливаю одного немца, весьма серьезной и образованной наружности. — Позвольте узнать, где здесь картинная галерея? — Картинная галерея? — остановился, соображая, немец. — Да. — Ко-ро-левская картинная галерея? (Он особенно ударил на слово: королевская.) — Да. — Я не знаю, где эта галерея. — Но… здесь разве есть еще какая-нибудь другая галерея? — О, нет, нету никакой [ДФМ-ПСС. Т. 23. С. 77].
В эпистолярии Ф. М. Достоевского помимо «писем русского путешественника», имеются еще несколько посланий, в которых он входит в подробные рассуждения на еврейскую тему. В первую очередь речь идет о письмах близким знакомым — Виктору Феофиловичу Пуциковичу[406] от 29 августа 1878 г., Юлии Федоровне Абаза[407] от 15.06.1880 г., а также некоему Грищенко от 28 февраля 1878 г.
В письме Пуциковичу, в то время уже состоявшему редактором «Гражданина», говоря об убийстве Мезенцева[408], и о том, «что убийц Мезенцова так и не разыскали и что наверно это нигилятина», Достоевский далее пишет:
Ваш анекдот о том, как Вы послали Мезенцову анонимное письмо одесских социалистов, грозивших Вам смертию за то, что Вы против социализма пишете, — верх оригинальности. Вам ничего ровно не ответили, и письмо Ваше кануло в вечность — так, так! Кстати, убедятся ли они наконец, сколько в этой нигилятине орудует (по моему наблюдению) жидков, а может, и поляков. Сколько разных жидков было еще на Казанской площади, затем жидки по одесской истории. Одесса, город жидов, оказывается центром нашего воюющего социализма. В Европе то же явление: жиды страшно участвуют в социализме, а уже о Лассалях, Карлах Марксах и не говорю. И попятно: жиду весь выигрыш от всякого радикального потрясения и переворота в государстве, потому что сам-то он status in statu, составляет свою общину, которая никогда ие потрясется, а лишь выиграет от всякого ослабления всего того, что не жиды [ДФМ-ПСС. Т. 30. Кн. 1. С. 43].
Примечательным в этом тексте является тот факт, что в представлении Достоевского перешедший еще в 13-летнем возрасте в протестантизм Карл Маркс, тем не менее, все равно оставался «жидом». Это опять-таки свидетельствует о вполне «расовом» т. е. не «по вере», а «по крови» (как и у фон Трейчке и др. выразителей идеологии «крови и почвы» — см. Гл. V), отношении писателя к еврейству в целом.
Тезис о «status in statu» (лат.), т. е. «государстве в государстве», которое якобы образовывало еврейство, обитая в среде другого народа, является своего рода «идеей фикс» Достоевского, которую, как будет показано ниже, он навязчиво заявляет во всех своих высказываниях касательно «еврейского вопроса».
В письме к Юлии Абаза Достоевский критически высказывается по поводу прочитанного им ее рассказа.
