Умная и очень наблюдательная Елена Штакеншнейдер в своих воспоминаниях пишет, что по отношению к окружающим Достоевский чувствовал себя неуютно и держался настороженно и враждебно. Из-за этого:
Многие, со страхом подходя к нему, не видят, как много в нем мещанского, не пошлого, нет, пошл он никогда не бывает, и пошлого в нем нет, но он мещанин. Да, мещанин. Не дворянин, не семинарист, не купец, не человек случайный, вроде художника или ученого, а именно мещанин. И вот этот мещанин — глубочайший мыслитель и гениальный писатель.
Теперь он часто бывает в аристократических домах и даже в великокняжеских и, конечно, держит себя везде с достоинством, а все же в нем проглядывает мещанство» [ШТЕКЕНШНЕЙДЕР (II). С. 366].
Меня всегда поражало в нем, что он вовсе не знает своей цены, поражала его скромность. Отсюда и происходила его чрезвычайная, обидчивость, лучше сказать, какое-то вечное ожидание, что его сейчас могут обидеть. И он часто видел обиду там, где другой человек, действительно ставящий себя высоко, и предполагать бы ее не мог. Дерзости, природной или благоприобретенной вследствие громких успехов и популярности, в нем тоже не было, а, как говорю, минутами точно желчный шарик какой-то подкатывал ему, к груди и лопался, и он должен был выпустить эту желчь, хотя и боролся с нею всегда. <…> Иногда ему удавалось победить себя, проглотить желчь, но тогда обыкновенно он делался сумрачным, умолкал, был не в духе» [ШТЕКЕНШНЕЙДЕР (I). С. 458].
Переживания Достоевского делаются понятными, если мы примем во внимание, что хотя он и стремился попасть в Высший свет, он чувствовал себя в нем чужаком, а потому относился к светскому обществу недоверчиво, в чем-то даже и враждебно. Да и что общего у него могло быть с родовой аристократией, крупными землевладельцами, сановниками-бюрократами? Он был далек от них и по образу жизни и по душевному складу.
