– Не говорите чепухи, Валентина Васильевна! – не выдержала Вероника. – Всё у нас будет хорошо! Ничего с нами не случится! А дети мои с мамой, под присмотром. Наверное. А нашим ученикам гораздо хуже; эта ситуация чужая, странная, я была обязана их поддержать, иначе как я их буду потом учить? Вот мы сегодня только говорили о Понтии Пилате, о том, как он был наказан за трусость, за то, что всеми силами держался за власть и боялся её потерять, поэтому и послал на казнь Иешуа, хотя мог спасти его, но испугался! Я не могла поступить по-другому. Дети мне верят.
И они надолго замолчали, каждая наедине со своими мыслями.
Дети
К дивану подошла Светлана, Вероникина ученица. На ее лице читалось замешательство.
– Вероника Николаевна, я, конечно, прошу прощения, но у меня деликатная проблема: нужны прокладки. Я в школу обычно беру, но одну – две, мы здесь надолго?
– Света, я попробую помочь. Ты поспрашивай пока у наших.
– Уже спросила. Ни у кого нет.
– Хорошо. Сейчас спрошу у всех остальных. Хотя, подожди, у самой одна была.
Вероника покопалась в сумке и действительно нашла одну. И подумала, что это может быть проблемой. Потом походила, поспрашивала. Ещё одну нашла Наталья Евгеньевна. И все.
Вдруг раздался крик. Потом тишина, снова крик, звуки борьбы, плач. Вероника и другие женщины побежали туда, откуда раздавались все эти звуки. В мужском туалете на полу лицом вниз лежал Алишер и тихонько подвывал, держась за живот. Над ним возвышался их надсмотрщик:
– Вот сучонок черножопый, говорили же, сдать средства связи. А он телефон сдал, а сам звонил из туалета через часы.
– Что ты с ним сделал, изверг? – бросилась к ребёнку баба Валя. – Что с тобой? Он тебя бил? Болит?
Она ощупывала голову Алишера. Подросток всхлипывал, успокаиваясь.
– Вы в своём уме?! Он же ребёнок, он не преступник! Сейчас же свяжитесь со своим начальством, мне нужно поговорить с ними о Вашем поведении!
– Конечно, конечно, спешу и падаю. Сидите, дамочка, тихо и не рыпайтесь, приказ будет – тогда поговорим.
– Какая я вам дамочка, разговаривайте со мной нормально! Мы здесь не заложники. Я требую связи с начальством! Какое право Вы имели издеваться над ребёнком? Вы за это ответите!
– Надо будет – отвечу, – буркнул верзила и удалился.
Наталья Евгеньевна, как могла, сдерживала остальных ребят, чтобы они не смогли удовлетворить свое любопытство. Самые нетерпеливые уже врывались в туалет.
– Все, ребята, расходитесь. Здесь все нормально. Алишер просто поскользнулся на мокром кафеле. Да, Алишер? – Вероника внимательно посмотрела на мальчика. Глаз постепенно заплывал, ухо было малиновое, вид был довольно помятый.
– Типа того, – и тихо добавил:
– Вероника Николаевна, Вы нас учили всегда говорить правду. Что же вы делаете сейчас? Лицемерите? Зачем?
– У тебя вдруг проснулось обостренное чувство справедливости? Ты нас всех чуть не подставил. И прежде всего себя. Посмотри на себя. И как ты в таком виде появишься дома?
– Да, понимаете, я собственно поэтому и стал звонить без спроса. Мама будет очень волноваться за меня. Если я задерживаюсь, я все время ей звоню. Она недавно только из больницы, ей делали химию, ей совсем нельзя волноваться. Вот я и подумал тихонько позвонить и сказать, что со мной все в порядке. А этот козел заметил. И часы отнял. Как вы думаете, отдаст?
– Не знаю, – честно сказала Вероника.
Взрослые
Наталья Евгеньевна сидела очень сосредоточенная, как будто готовясь к чему – то.
– Никуш, кажется, у нас ещё одна проблема намечается. Ко мне сейчас мальчишка подошёл из 6 класса, Вадим, он диабетик, на инсулине. Так у него с собой совсем немного лекарства, он в школу берет обычно на одну-две инъекции. Сегодня вроде взял больше, на всякий случай, говорит, что куда-то сходить хотел с ребятами. Но скоро инсулин кончится! Нам надо срочно нашим вертухаям сказать. Не дай бог что с ребёнком случится!
– Я уже с одним поговорила. Бесполезно, как со стеной.
– Здесь прямая угроза жизни, он же должен это понять! Кто-то здесь за что-то отвечает? Не думаю, что совсем беспредел.
– Не знаю, Наташ. Такое ощущение, что нас сюда забросили, и все, сидите, ждите у моря погоды. Сама ты как думаешь? Надолго мы?
– Да кто знает?! Но эту проблему надо срочно решать. Давай я схожу.
Наталья решительно направилась к дверям, где расположились охранники. Вероника издалека наблюдала, как активно та жестикулирует, убедительно что-то доказывает, повышает голос. Наконец один из мужчин достаёт рацию и говорит туда несколько слов.
Наталья вернулась:
– Обещали скоро прийти, выслушать наши проблемы. Этот вроде не дурак, объяснил коротко про инсулин; что ему ответили, особо не слышала.
Они ещё какое-то время посидели на диванах в холле. Клонило в сон, Вероника начала клевать носом. Ребята начали потихоньку рассасываться, видимо, пошли в палаты или номера, как там их здесь называют.
