Эйдан знал, что на всё требуется время… Даже те изменения, что произошли за последние полгода, можно было считать чудом. Но иногда, особенно когда с ним делился своими сомнениями Кендалл, ему начинало казаться, что либералы ошибались, и тот момент, когда можно было начать возвращение к старым порядкам, ещё не наступил, что они торопят события и движутся к катастрофе. Какой бы антигуманной существующая система ни была, на смену ей мог прийти хаос. Эфемерная справедливость распределения — справедливость только для альф — всё же помогала сохранять порядок. А что произойдёт в обществе с такой нехваткой омег, если предоставить это общество самому себе? Число тех, кому никогда в жизни не заполучить омегу, даже на год, будет расти. Как они поведут себя по отношению к более везучим альфам и по отношению к омегам?
В марте Сенат инициировал официальное расследование, чтобы выяснить, насколько распространено было прерывание беременности с целью избавиться от омег. И если то, на что намекал Дэрил, подтвердится, что делать дальше — запрещать аборты или не забирать омег у родителей Какой вариант ни выбери, за ним потянется шлейф проблем…
Кендалл, уже одетый для ужина, сидел за столом и пролистывал какие-то бумаги. Он тут же поднялся на ноги, подошёл к Эйдану и поцеловал, убрав с лица капюшон. Едва оторвавшись от мужа, Эйдан сразу же спросил:
— Ты звонил доктору Гетти? Что он сказал?
Кендалл покачал головой:
— Думал, что целуюсь лучше… А ты только о Гетти и думаешь.
— Что он сказал? — повторил вопрос Эйдан, показывая, что отшутиться не выйдет. Он был не в настроении: сегодня на приёме врач не ответил ни на один его вопрос, заверив лишь, что обо всём важном сообщит мужу.
— Пока непонятно, — отвёл глаза Кендалл.
Эйдан опустил голову и отвернулся:
— Почему? Ну почему у меня всё не как у людей?!
Кендалл снова прижал его к себе и поцеловал ещё раз.
— Не переживай… Я попросил Гетти прописать тебе что-нибудь… от нервов.
Эйдан просто-таки отпрыгнул от мужа:
— Каких ещё нервов?!
Кендалл с немного преувеличенным недоумением оглядел его и произнёс:
— Я начинаю думать, что все эти анекдоты про беременных омег — чистая правда.
Эйдан даже покраснел от возмущения — это был подлый приём.
— Очень удобно! Теперь каждый раз, как я с тобой не согласен, можно говорить, что я просто психую из-за беременности…
— Ты на самом деле слишком переживаешь. В твоём положении…
Эйдан издал неопределённый звук, больше всего напоминающий рычание, резко развернулся и отошёл в другую часть кабинета, где с размаху упал на диван.
— И так тебе тоже нельзя делать! — не удержался Кендалл от замечания.
— Прекрати, — процедил сквозь зубы Эйдан.
Как только в начала мая подтвердилось, что он забеременел, и первая радость от этой новости прошла, Эйдан понял, что теперь шагу ступить не может без разрешения Кендалла и согласования с врачом, которого он должен был посещать каждую неделю.
Он чувствовал себя прекрасно, и больше всего его заботило не собственное здоровье, а то, какого пола будет ребёнок. Если тот врач-бета, про которого рассказывал Дэрил, был хотя бы частично прав в своих расчётах — а данные, которые поступали от экспертной комиссии, говорили, что он не ошибся, — то выше всего была вероятность, что появится именно маленький омега. На шестой неделе беременности ему сделали первое УЗИ, но врач сказал (не ему, а Кендаллу, конечно), что пока плодное яйцо не дифференцировалось и пол определить невозможно. После следующего исследования в десять недель — то же самое.
Эйдан прочитал несколько статей на эту тему и вспомнил, что, по рассказам отца, его самого врачи тоже не сразу смогли распознать, а потом всё же определили как бету. Сегодня он опять был у доктора Гетти, и тот опять не мог дать точного ответа.
— Я всё время думаю об этом, — сказал вдруг Эйдан, глядя на Кендалла по-детски беспомощно. — Не могу перестать. Я боюсь…
— Разве что-то изменится, если ты будешь знать? — спросил Кендалл, опускаясь на диван рядом.
— Лучше определённость.
Кендалл какое-то время молчал, но потом заговорил:
— Доктор Гетти сказал, что… — Кендалл замолчал на полуслове и виновато выдохнул: — Прости, что обманул тебя.
— Не хотел расстраивать? — Эйдан повернулся к мужу и посмотрел на него неожиданно спокойно, словно был внутренне готов. Он, наверное, и был готов, свойственным только омегам чутьём угадывая правду.
Кендалл взял его за руку, и в этот момент Эйдан вдруг впервые почувствовал свою связь с ребёнком. Он ведь даже и не хотел его по-настоящему — это было, скорее, необходимостью и знаком любви к Кендаллу. Но теперь он вдруг подумал, что безотчётно любит зревшую внутри него беззащитную жизнь и не может без содрогания представить, что ждёт в будущем этого ребёнка.
— Я не отдам им его, — сказал он. — Не отдам.
Кендалл обнял его и крепко прижал к себе:
— Я не хотел, чтоб ты знал. Тебе вредно расстраиваться…
Эйдан отстранился, глядя на Кендалла недоумённо и даже раздражённо: не любил, когда его начинали успокаивать, словно пятилетнего малыша.
