Достояние нации (СИ) полностью

Кендалл задрал вверх его рубашку и стал стягивать вниз штаны. Он приспустил их совсем чуть-чуть, до линии волос, и начал целовать смуглый и худой живот Эйдана, то вжимаясь в него всем лицом и втягивая запах тёплой кожи, то забираясь языком в неглубокую ямку пупка.

Эйдан попытался привстать и даже отползти назад:

— Что ты делаешь? Не здесь…

— Тебе нельзя шевелиться, — поднял на него хитрые глаза Кендалл и снова вернулся к своему занятию, с удовлетворением заметив, что живот Эйдана напрягся и поджался, а жёсткую ткань штанов приподнял бугорок эрекции.

Кендалл стянул одежду ещё ниже, почти до колен, и провёл пальцами по члену, отчего Эйдан непроизвольно дёрнул бёдрами и шумно выдохнул.

Обхватив самое основание члена пальцами, Кендалл начал медленно, едва ощутимо и ритмично сжимать и отпускать его. Эйдан терялся, было ли это лаской или изощрённой пыткой, но от этих медленных движений словно немела вся нижняя половина тела, и по ногам разливалась слабость. Потом Кендалл коснулся кончиком языка головки, всё так же медленно проведя им вдоль узкой щели.

Эйдан со стоном втянул воздух: как бы он хотел посмотреть на это! Но, даже если приподнимался, он видел лишь опущенную голову Кендалла и спадающие на лоб светлые волосы. Было немного видно его ладонь, плотно сжимавшую член, но самое интересное было скрыто.

Эйдан откинулся назад и попытался представить, раз уж не мог посмотреть. Нарисовать в воображении всё то, что так остро чувствовал… Представить, как язык Кендалла скользит по головке, обводит её по кругу, потом делает короткое и быстрое движение вдоль уздечки, потом опять по кругу, и опять… А потом Кендалл берёт всю головку в рот — губы смыкаются, плотно и сладко! — и начинает неторопливо, но с силой посасывать.

Эйдан чувствовал всё отчётливо и ясно, так, как не чувствовал опьянённый феромонами раньше, каждое лёгкое, почти неуловимое движение… Он ощущал, как его член сверху прижимается к гладкому и жёсткому нёбу, а другой стороной прокатывается по чуть шершавому языку, давит на него и… Это было какое-то сумасшествие! Слишком хорошо, почти невыносимо… Во время течки он больше хотел, чтобы Кендалл оказался внутри, и его наизнанку выворачивало от ощущения пустоты и бешеного желания эту пустоту заполнить, сейчас же он хотел осязать, видеть, слышать, любить…

Кендалл глубоко заглотил его член, а рука у основания начала двигаться в такт. Эйдан стал подаваться бёдрами вверх, чтобы войти в его рот глубже, но Кендалл не дал ему. Он медленно снялся с его члена, облизнул влажно блестевшие губы и сказал:

— А теперь представь, что я чувствовал, пока ты изводил меня…

Глаза Кендалла смеялись, но Эйдану почему-то было не до смеха, он только просящее посмотрел в ответ.

А Кендалл тем временем облизывал и обсасывал член, замедляясь или вовсе останавливаясь, когда Эйдан подходил слишком близко, а рука его поглаживала и сжимала поочерёдно то яички, то ягодицы. Эйдан из-за оставшихся возле коленей штанов не мог шире раскинуть ноги, но ему так страшно хотелось раскрыться перед Кендаллом, что он не мог лежать спокойно и изгибался под руками мужа, совсем почти забыв про иглу от капельницы в локте.

Кендалл опять придержал его.

— Пожалуйста! — взмолился Эйдан.

— Что именно? — поинтересовался альфа, на пару секунд выпустив член изо рта, отчего Эйдан чуть не взвыл.

— Что угодно… Оттрахай меня, отсоси — всё равно… Дай мне кончить.

Пальцы, сжимавшие член, надавили чуть сильнее, прокатились по стволу вверх и вниз, а потом Кендалл снова взял в рот, так глубоко, тесно, сильно, что Эйдану хватило нескольких секунд, чтобы кончить. Он, напрочь забыв о проклятой иголке, выгнулся на кровати, толкаясь в Кендалла.

Потом Эйдан не мог отдышаться и хватал воздух так, словно милю пробежал. Кендалл проглотил сперму в несколько маленьких медленных глотков, словно наслаждаясь вкусом. Совсем немного просочилось из уголка рта и потекло по члену. Кендалл поймал каплю языком и для верности провёл им снизу вверх.

Эйдан глаз не мог отвести. Это было ненормально: он только что кончил, но хотел ещё. Желание не ушло. Оно лишь переместилось ниже, и когда Кендалл обвёл пальцами и чуть надавил на края его заднего прохода, там всё сжалось и задрожало от желания. Это было не как во время течки — не так остро, зато легче… Легче просто потому, что не было ощущения, что теряешь себя и перестаёшь понимать, кто с тобой, кто целует, кусает, входит в тебя. Он хотел знать и чувствовать, что рядом не какой угодно альфа, а именно тот.

— Хочешь меня? — спросил Кендалл.

Эйдан кивнул в ответ.