«Сонное королевство» превращалось в современную страну: открылись два банка, начали работать газовый завод и фабрика по производству льда, были прорыты ирригационные каналы для орошения измученных жаждой полей, построены дамбы для сохранения избыточных зимних вод и подачи энергии на колеса мелышц. Богатые окрестные земли давали великолепные урожаи пшеницы и ячменя, табака, льна, хлопка и люцерны, в то время как недавно посаженные сады апельсиновых, лимонных, фиговых и других фруктовых деревьев приносили завидные прибыли. Мечта Финеаса Бэпнипга о железной дороге в порту Сап-Педро воплотилась в действительность, и директор ее, Бэнпинг, предложил всем нштеллм бесплатный рейс в день открытия, а вечером - бал в товарном складе, который одновременно служил также и залом для пассажиров.
В блеске своего расцвета Лос-Анджелес организовал первый Комитет просвещения, Общественный клуб и открыл «Пико-Хаус» - первый отель, обладавший такой роскошью, как газовое освещение и ванны с горячей водой. Газ и вода подавались в городские дома. Первая пожарная команда была основана в салуне Баффама, но она так и оставалась весьма беспомощпой организацией вплоть до конца 1868 года, когда при пожаре выгорела значительная часть делового квартала, а пожарные вынуждены были стоять в толпе и любоваться зрелищем. Линчевания прекратились, Комитет бдительности исчез.
Но были и мрачные потки в радостной какофонии роста: совет города вдвое увеличил налог на недвижимую собственность. «Под благополучной внешностью скрываются искаженные агонией лица и слышатся страшные стоны налогоплательщиков. Налоги страшны!»
Со всех сторон сыпались жалобы на «бродячих, подобных цыганам, белых бедняков, обычно известных под кличкой «пайки», которые тоже прослышали о мягкой погоде и многих прелестях графства Лос-Анджелес. «Настоящий пайк зачастую живет вместо со своей семьей в фургоне; оп часто селится на чужих землях; он возит с собой ружье, массу детей и собак, жену, а если умеет читать, то и книжку по праву. Он переезжает с места па место по собственной прихоти и обычно представляет собой угрозу для соседей. Он не работает регулярно, но крепко цепляется за жизнь и всегда готов затеять судебный процесс».
Лос-Аиджелес считал себя процветающим и растущим городом, но не все соглашались с этим. Мэйо в «Лос-Анджелесе» говорит: «Есть здесь и сонный маленький испа- ноамериканский городок с населением шесть тысяч человек, который дремлет под солнцем в самом далеком американском захолустье. У него? нет морского порта, пет у него и никаких естественных богатств».
Однако Роберт Уидни знал, что делал. Земля, которая до миграции продавалась по семьдесять пять центов за акр, к 18С8 году продавалась по 10 долларов. Ранчо Тиху- ага, рядом с Лос-Анджелесом, было продано за 3300 долларов и перепродано за 6000 через четыре месяца; ранчо Маренго, проданное за 10 000 долларов, было через год перепродано за 2о 000.
Как только Большая Четверка соединит свою Центральную Тихоокеанскую с «Юнион пасифик», по-видимому, где-нибудь в Юге, начнется работа над веткой от Сан- Франциско к Лос-Анджелесу, соединяющей южную Калифорнию с остальными Соединенпыми Штатами. А когда наступит этот великий день, утверждали хвастуны из Лос- Анджелеса, ничто не удержит расцвета южной Калифорнии.
Кормушка клики Ролстона
К тому времени, когда Уильям Шарон добрался в копце дета 1864 года до Вирджиния-Сити, Банк Уэллса - Фарго уже успел заполучить то, что осталось от лучших клиентов Уильяма Ролстона. Шарон спустился в шахты,^финансированию которых помогал Банк Калифорнии: «Иеллоу- Джекет», «Белчер», «Чоллар», «Гулд энд Кэрри». Он обнаружил, что поступающие с разработок сведения соответствуют действительности: смрадный воздух был настолько насыщен ядовитыми газами, что немногие шахтеры, которые еще пытались продолжать работы, постоянно испытывали тошноту. К обычным опасностям разработки земных недр прибавились ужасы Дантова ада: никто не был уверен в том, что новый сделанный им удар киркой ие высвободит гейзер горячей воды, которая обварит его самого и утопит его товарищей в стремнипах кипящей подземной реки. В «Офире» один-единственный удар киркой по внешне безобидному куску глины на глубине четырехсот футов привел к такому выбросу горячей воды, что через два дня, когда шахтеры спустились в шахту, их глазам предстало мрачное, вонючее озеро с поднимающимся пад ним паром, в сотню футов длиной, тридцать шириной н глубиной в сто двадцать футов! Рудник «Овермен» был полностью затоплен; в «Йеллоу-Джекет» пришлось прекратить работы на глубине трехсот семнадцати футов.
