Теперь уже мало было шахт на Маунт-Дэвидсоп, которые работали бы рентабельно выше уровня воды. Шахтеры из Впрджннпя-Ситн начали уезжать, магазины закрывались, н Банк Калифорнии вложил новые два миллиона пз своих средств в те рудники, которые еще частично работали. «Юпнон мнлл энд маннннг компани» сидела на золотом дне, и какая разница была банку, из каких источников поступает к нему прибыль? Вместо рудппков банк яанялся камнедробилками. И все же, если ему не удастся очистить рудники от воды и начать разработку более глубоких горизонтов, этому жульничеству должен был прийти конец.
Ролстоп заказал самый крупный из когда-либо изготовлявшихся па Дальпем Западе пасосов. Металлургическому заводу «Вулкан» в Сан-Фрапциско потребовалось десять месяцев для изготовления его и для транспортировки такого мамонта через лежащие на высоте до семи тысяч футов перевалы Сьерра-Невады. Машина была настолько велика, что в руднике пришлось вырубить для нее камеру размером сорок два на сорок футов и укрепить опорные балки каменным фундаментом.
Чтобы отпраздновать установку, Ролстоп пригласил из Сап-Фрапциско группу чиновников банка, которых спустили в шахту в шелковых цилиндрах и широких накидках. Включили насос. «Огромная железная машина медленно, как просыпающийся допотопный гигант, шевельнулась, зашипела и маховик насоса диаметром десять футов завертелся. Постепепно уровень воды начал опускаться».
Ролстоп и Шарон присоединились к ликующим, были поданы шампанское и икра для празднования победы над водами месторождения. В ходе следующих восьми месяцев «Гулд энд Кэрри» прошла отметку семьсот футов, добыв огромное количество руды. Затем мощнейший подземный поток с таким напором хлынул на гигантский пятидесятисильный мотор «Вулкан», что тот был отброшен, как детская игрушка. Вода в отстойнике поднялась на сто футов. Все работы прекратились.
Билли Ролстоп заказал новую машину, с более крупным котлом и насосами мощностью сто двадцать лошадиных сил. На постройку и установку ее должен был унти целый год, а вода все поднималась.
Комсток вышел на «борраску» - испанское слово, означающее пустую породу.
Но этого нельзя было сказать об Адольфе Генрике Джозефе Сутро. Он родился 29 апреля 1830 года в Пруссии - один из семерых сыновей и четырех дочерей в семье. Адольф посещал политехническую школу, которая дала ему осповные позиапия в области механики; в шестнадцать лет он уже был управляющим на семейной фабрике по производству одежды. Двумя годами позл;е, после смер- тн'отца, он уезжает основывать и возглавлять филиал фабрики в Восточной Пруссии.
После того как революция 1848 года разрушила семейное дело миссис Сутро, она привезла все свое большое семейство в Соединенные Штаты. Семья поселилась в Балтиморе, однако Лдольф заболел золотой лихорадкой. Он прнбыл в Сан-Франциско в 1851 году, за несколько месяцев до того, как ему исполнился двадцать один год. Высокий, массивный, с волевым лицом, крупным, красиво очерченным носом, густыми, темными, откинутыми назад волнистыми волосами, он обладал умом человека науки и темпераментом воина.
Сутро не собирался становиться рудокопом, его, скорее, привлекал успех новой процветающей страны. Шесть лет он учил язык и зарабатывал средства к существованию мелкой торговлей; в 1856 году он женился и открыл табачную лавку па Монтгомери-стрит в финансовом районе Сан-Франциско, где быстро возвышавшийся Уильям Чэп- мен Ролстоп оказался его соседом. Лавка принесла удачу, можно было подумать об открытии одного пли двух ее филиалов, но тут в 1859 году, после топэ как по улицам Сан-Франциско пронесли серебряные слитки из Комсто- ка, Сутро бросил свое дело и во второй раз в своей жизни присоединился к людскому потоку.
В начале 1860 года оп открыл маленькую кампедро- билыпо в Ист-Дайтон. Он не пытался обеспечить себя кварцевой рудой с рудников, а изучал отбросы других камнедробилеп и разработал процесс, который позволял ему брать прошедшую переработку руду и извлекать из нее остатки благородного металла. Это было его первым шагом к промышленной добыче.
