Дэвид смертельно побледнел и обернулся к Розе. Та стояла не менее бледная, губы ее что-то прошептали, но он еще не понимал размеров катастрофы. Не понимал до того момента, когда все вдруг повскакивали со своих мест, начали кричать, смеяться, обвинять его. Он посмотрел на Саманту, сидевшую с довольным видом.
— Что же ты наделала, Саманта, — прошептал он, — мечтая плюнуть ей в лицо, но не плюнув только потому, что на него вдруг напала какая-то апатия, — ты же погубила всех нас...
— Наглец! Вор! Шантажист! Мошенник! — звучало повсюду, — повесить! На каторгу!
— Все кончено, — прошептал Кейр бледной, перепуганной Розе, и потянул ее за руку, — его уже не спасешь... Роза!
Она хотела было бежать к Дэвиду, но его окружила толпа людей в черных одеждах, махавших руками, шумевших и готовых растерзать его.
— Вы должны уйти, мисс Роза! — Кейр потянул ее за руку, — сейчас ему невозможно помочь!
— А возможно ли вообще? — спросила она, целпяясь за него, чтобы не упасть.
— Я попробую, — Кейр прижал ее к себе, — я клянусь вам сделать все, чтобы спасти его от петли!
Когда Дэвид обернулся вновь, Розы у стены не было. Его не интересовали люди, кричащие ему оскорбления. Но он вспомнил слова Саманты, которая стояла рядом с ним, защищая его своей грудью от разъяренной толпы.
“Она бросит тебя, а я — нет”...
К горлу подступила паника...
Что же ты наделала, Саманта...
Розу закрутил водоворот из бесконечных серых дней, похожих друг на друга. Позже, пытаясь вспомнить это время, она не могла выделить в этих образах что-то одно.
Вот они с Кейром пробиваются к начальнику тюрьмы и за большие деньги уговаривают перевести Дэвида в какое-то более приличное место из камеры для преступников, ожидающих казни. Вот они в бесконечном поиске лучших юристов, кто мог бы облегчить участь несчастного. Роза потеряла сон и аппетит, и ее ужас перед тем, что уготовано ее Дэвиду, был так велик, что передался даже Кейру Моргану, который, по всеобщему мнению, должен был бы играть против него.
К чести Кейра, он сделал все, чтобы Дэвид остался жив. Именно он придумал жалостливую и романтичную схему защиты, где Дэвид выглядел не охотником за приданым и шантажистом, а романтичным влюбленным юношей. Именно Кейр нанял армию журналистов, которые всячески описывали великую любовь своего собрата Дэвида Корвела к красавице Розе. Он же позаботился о том, чтобы судьи были лояльны к молодому и красивому молодому человеку, совершившему преступление во имя любви.
Кейр встречался с родственниками графа Лаунгтона, требовавшими законной мести, и часть состояния семейства Грансильверов осело и на их счетах. Впрочем, новый граф благоволил к Кейру, и неоднократно спрашивал его мнения по поводу ведения финансовых дел, ибо в наследство он получил одни долги, и даже те подношения, что сделал ему Кейр с согласия Розы, не могли залатать все дыры в бюджете. Из благодарности граф не стал настаивать на полагающейся по закону смертной казни, и в последний момент выступил скорее адвокатом Дэвида Корвела, чем обвинителем.
Хуже всего дела обстояли у Саманты.
Саманта достаточно быстро поняла, что натворила, и, казалось окончательно сошла с ума. Она вставала ночью, чтобы искать Дэвида по всему дому, бродила со свечами, и слуги и граф Лаунгтон, ее дядя, боялись, что она сожжет дом. Она закатывала безумные истерики с рыданьями и попытками выброситься в окно, но и это не помогало ей вернуть время вспять. Дэвид был для нее потерян, жестокие тюремщики не позволяли ей даже увидеть его, а дядюшка не выпускал ее из дома во время судебных заседаний. Саманта проклинала отца. Отец выполнил ее просьбу, но он же и погубил ее... погубил своим письмом из могилы, где признавал именно то, что она и просила его признать — что Дэвид Корвел не является ее братом.
— Лучше бы я признал вашего Корвела графом, чем терпеть безумную племянницу, — как-то сказал новый граф Кейру Моргану, — меня никто не предупреждал, что вместо девицы на выданье я получу бомбу, которая непонятно когда взорвется. И мне даже страшно представить, что случится, если Дэвида казнят.
Кейр тоже боялся того, что случится, если Дэвида казнят. Состояние Розы сильно беспокоило его. Она стала нервной, постоянно плакала и без причин злилась на него, будто он был виноват в том, что Дэвид Корвел глупо попался на мошенничестве. К своему счастью он не был в этом виноват. Да, он старался вывести его на чистую воду, но делал это в кругу семьи, а не перед законом. Он отнес документы Норману, а не в суд. Он никогда не обмолвился об этом и словом нигде, кроме как перед самой Розой. Это оправдывало его.