– Вы действительно так думаете? – удивленно выдохнул Бхаскар. Его удовольствие было сродни тому, какое испытывает коллекционер марок, находя два недостающих экземпляра для незаполненного листа, внезапно предоставленные ему совершенно незнакомым человеком. – А когда вы возвращаетесь в Канпур?
Вина, только что пришедшая с чашками чая, упрекнула Бхаскара за его негостеприимную реплику и спросила Хареша, сколько ложек сахара он предпочитает.
Хареш не мог не заметить, что всего несколькими минутами раньше ее голова была непокрыта, но теперь, вернувшись из кухни, она накрыла ее сари. Он сообразил, что так ей велела свекровь и Вина послушалась. Хотя Вина была немного старше его и довольно пухлой, он невольно отметил, какое оживленное у нее лицо. Легкие нотки беспокойства только подчеркивали ее живость. Вина, со своей стороны, не могла не подметить, что гость ее мужа – красивый молодой человек. Хареш был невысок, но не приземист, хорошо сложен. Лицо светлое и скорее квадратное, чем овальное. Глаза у Хареша были небольшие, но взгляд открытый, что, по мнению Вины, свидетельствовало о прямоте и честности. Она отметила также шелковую рубашку и запонки из агата.
– А теперь, Бхаскар, пойди и пообщайся с бабушкой, – сказала Вина. – Папин друг хочет поговорить с ним о важных делах.
Бхаскар вопросительно посмотрел на двух мужчин. Его отец хоть и прикрыл глаза, но чувствовал, что Бхаскар ждал его слова.
– Да. Делай, как мама велит, – подтвердил Кедарнат.
Хареш ничего не сказал, но улыбнулся.
Бхаскар ушел, весьма недовольный тем, что его выставили.
– Не обращайте на него внимания, он никогда долго не дуется, – сказала Вина виновато. – Бхаскар не любит, когда его оставляют в стороне от того, что его интересует. Когда мы играем в чаупар вместе, Кедарнат и я, мы должны сперва убедиться, что Бхаскара нет в доме. В противном случае он настаивает на участии в игре и побеждает нас обоих. Никакого с ним сладу.
– Я могу себе представить, – сказал Хареш.
– Проблема в том, что ему не с кем поговорить о математике, а иногда он становится очень замкнутым. Его учителя в школе не столько гордятся им, сколько беспокоятся о нем. Иногда кажется, что он намеренно плохо успевает по математике, если вопрос, к примеру, раздражает его. Помню, как однажды, когда он был еще маленьким, Ман – это мой брат – спросил у него, сколько будет семнадцать минус шесть. Когда он получил одиннадцать, Ман попросил вновь вычесть шесть. Когда он получил пять, Ман попросил опять вычесть шесть. И тогда Бхаскар заплакал! «Нет-нет, – говорил он, – Ман-мама злобно шутит надо мной! Остановите его!» И он неделю с ним не разговаривал.
– Ну, по крайней мере день или два точно, – сказал Кедарнат. – Но это было до того, как он узнал об отрицательных числах. Когда это случилось, он стал отнимать бóльшие числа от меньших днями напролет. Думаю, учитывая нынешнее положение вещей у меня на работе, у него будет возможность попрактиковаться.
– Кстати, – с тревогой сказала Вина мужу, – думаю, тебе стоит сегодня днем уйти из дому. Баджадж приходил сегодня утром и, не застав тебя, сказал, что зайдет около трех.
По выражению их лиц Хареш догадался, что Баджадж мог быть кредитором.
– Когда забастовка закончится, все наладится, – сказал Кедарнат Харешу слегка виновато. – Я сейчас немного перебрал кредитов.
– Беда в том, – сказала Вина, – что кругом одно недоверие. И местные лидеры только ухудшают положение. Поскольку мой отец так занят своим министерством и в Палате, Кедарнат пытается помочь ему, поддерживая связь с его избирательным округом. Поэтому, когда возникают какие-то проблемы, люди часто приходят к нему. Но на этот раз, когда Кедарнат попытался выступить посредником – я знаю, что он не любит, когда я так говорю, но это правда… так вот: хотя обе стороны уважают его и хорошо к нему относятся, лидеры сапожников подорвали все его усилия – только потому, что он торговец.
– Ну, это не совсем так, – сказал Кедарнат, но решил отложить объяснения, пока они с Харешем не остались наедине.
Он вновь закрыл глаза. Хареш выглядел немного обеспокоенным.
– Не волнуйся, – сказала Вина Харешу, – он не спит, не скучает и даже не молится перед ланчем.
Ее муж быстро открыл глаза.
– Он делает так все время, – объяснила она. – Даже на нашей свадьбе – но за висячими гирляндами цветов это было не так заметно.
Она встала, чтобы посмотреть, готов ли рис. После того как мужчинам подали ланч и они поели, в комнату ненадолго зашла старая госпожа Тандон, чтобы перекинуться парой слов. Услышав, что Хареш Кханна родом из Дели, она спросила его, из тех ли он Кханна, что из Нил-Дарвазы, или из тех, что жили в Лакхи-Котхи. Когда Хареш сказал, что он из Нил-Дарвазы, она сообщила ему, что бывала там однажды девочкой. Хареш описал, что изменилось там с тех пор, рассказал несколько интересных коротких историй, похвалил простую, но вкусную вегетарианскую пищу, которую приготовили женщины, и совершенно покорил этим старушку.
