Грязные тропинки внезапно оборвались на большом открытом пространстве, окруженном лачугами и испещренном круглыми ямами, вырытыми в земле и выложенными затвердевшей глиной. Отовсюду поднимался ужасный смрад. Харешу стало дурно. Кедарната чуть не вырвало от отвращения. Солнце палило нещадно, и от жары зловоние становилось еще хуже. Некоторые ямы были заполнены белой жижей, другие – коричневой кожевенной бурдой. Темные тощие мужчины, одетые в одни лунги, стояли по бокам от ям, соскребая жир и щетину с кучи шкур. Один из них стоял в яме и, казалось, сражался с громадной шкурой. Свинья пила из канавы с застоявшейся черной водой. Двое детей с грязными, спутанными волосами играли возле ям. Стоило им увидеть незнакомцев, они мгновенно замерли и уставились на них.
– Если ты хотел увидеть весь процесс с самого начала, я мог бы отвезти тебя туда, где с мертвых буйволов снимают кожу и оставляют туши грифам, – насмешливо сказал Кедарнат. – Это неподалеку от недостроенной объездной дороги.
Хареш, немного жалея о том, что заставил своего товарища сопроводить его сюда, покачал головой. Он взглянул на ближайшую хижину. Она была пуста, если не считать простой мездрильной машины[194]. Хареш подошел и осмотрел ее. В соседней лачуге находились древняя двоильная машина и дубильная яма. Трое молодых людей натирали черной пастой шкуру буйвола, лежащую на земле. Рядом лежала белая куча соленых овчин.
Заметив незнакомцев, работники оторвались от своего занятия и уставились на них. Никто не произносил ни слова. Ни дети, ни трое юношей, ни те самые двое незнакомцев. Наконец Кедарнат нарушил тишину.
– Господа, – сказал он, обращаясь к одному из троих молодых людей, – мы только что приехали, чтобы посмотреть, как готовят кожу. Не могли бы вы показать?
Юноша внимательно посмотрел на него, затем уставился на Хареша, разглядывая его белоснежную шелковую рубашку, его броги, его портфель и общий деловой вид.
– Откуда вы? – спросил он Кедарната.
– Мы из города. Едем в Равидаспур. Я работаю с одним из местных жителей.
Равидаспур, где жили сапожники, находился по соседству. Но если Кедарнат думал, что расположит к себе здешних кожевников, говоря о том, что некий сапожник – его коллега, то он ошибался. Среди кожевников, или чамаров, существовала четкая иерархия. Сапожники вроде того, к которому они направлялись, смотрели на свежевальщиков и кожевников свысока. И те отвечали им взаимной неприязнью.
– Это район, в который мы не любим ездить, – сказал вскоре один из молодых людей.
– Откуда вы берете пасту? – спросил Хареш после паузы.
– Из Брахмпура, – ответил юноша без уточнений.
Вновь воцарилось долгое молчание. Затем появился старик с мокрыми руками, с которых капала какая-то темная, липкая жидкость. Он стоял у входа в хижину и наблюдал за ними.
– Эй! Это дубильная вода… пани! – сказал он по-английски, прежде чем снова перешел на грубый хинди. Его голос дрожал. Старик был пьян. Он взял кусок грубой, окрашенной в красный цвет кожи и сказал: – Это лучше вишневой кожи из Японии! Вы слышали о Японии? Я сражался с ними и победил! Лакированная кожа из Китая? Я могу обставить их всех! Мне шестьдесят лет, и я знаю все пасты, все масалы[195], все техники…
Кедарнат начал волноваться и попытался выбраться из хижины. Старик преградил ему путь, вытянув руки в стороны в рабском, агрессивном жесте.
– Я не покажу вам ямы. Вы шпион из уголовки, полиции, из банка… – Он стыдливо зажал уши, снова переходя на английский: – Нет-нет-нет, билкул[196], нет!
К этому моменту зловоние и напряжение привели Кедарната в изрядное расстройство. Его лицо осунулось, он вспотел от беспокойства и жара.
– Пойдем, мы должны добраться до Равидаспура, – сказал он.
Старик подошел к нему и протянул испачканную и мокрую руку.
– Деньги! – сказал он. – Плати! На выпивку… иначе ям не увидишь. Вы идете в Равидаспур. Мы не любим джатавов, мы не такие, как они, они едят мясо буйволов. Ч-чх-хи! – выплюнул он с отвращением. – Мы едим только коз и овец.
Кедарнат отпрянул. Хареш начал раздражаться. Старик почувствовал, что поймал их на крючок, и неприятно приободрился. Корыстолюбивый, подозрительный и хвастливый поочередно, он теперь направлял их к ямам.
– Мы не получаем денег от правительства, – прошептал он. – Нам нужны деньги, каждой семье, на закупку материалов и химикатов. Правительство дает нам слишком мало денег. Ты – мой брат индус, – насмешливо сказал он. – Принеси мне бутылку – я предоставлю вам образцы лучших красителей, лучшего спиртного, лучшего лекарства! – Он засмеялся над своей шуткой. – Смотри! – Он указал на красноватую жидкость в яме.
Один из молодых людей, невысокий, слепой на один глаз, сказал:
– Они не дают нам возить сырье, не дают получать химикаты. Мы должны иметь подтверждающие документы и регистрацию. Нас преследуют в пути. Скажи вашему государственному ведомству, чтобы они освободили нас от повинностей и выделили нам деньги! Взгляни на наших детей! Взгляни… – Он указал на малыша, какавшего на мусорной куче.
