– Так-то лучше, – сказал Хареш. – Теперь ты хоть на дюйм поближе к моему росту. Какие великолепные носки! – добавил он, когда в поле зрения появились ярко-красные, в шотландскую клетку хлопковые носки Сунила.
– Вах! Вах! – со всех сторон раздались одобрительные возгласы.
– Какие красивые лодыжки, – продолжал Хареш. – Стоит устроить спектакль!
– Зажечь люстры! – крикнул кто-то.
– Внести изумрудные кубки.
– Умаслить эфирным маслом роз!
– Положить на пол белую простыню и взимать плату за вход!
Молодой историк, голосом изображая конферансье, сообщил зрителям:
– А сейчас перед нами выступит известная куртизанка Сунил Патвардхан. Она порадует нас изысканным исполнением танца катхак![199] Господь Кришна танцует с пасту́шками. «Пойдемте, – говорит он гопи, – придите ко мне. Чего тут бояться?»
– Та-та-тай-тай! – протянул пьяный физик, имитируя звук танца и шаги.
– Не куртизанка, болван, артистка!
– Артистка! – повторил пьяный физик, растягивая последний слог.
– Давай, Сунил, мы ждем!
И Сунил, будучи парнем покладистым, станцевал несколько неуклюжих па квазикатхака, а его друзья, глядя на него, покатывались со смеху. Застенчиво ухмыляясь, он кружил свою пухлую фигуру по комнате – там книгу уронит, а тут опрокинет чей-то напиток. А потом Сунил полностью погрузился в исполнение ролей Кришны и гопи попеременно. После этой сценки он тут же сымпровизировал другую, где изобразил проректора Брахмпурского университета (печально известного и неразборчивого бабника), сально приветствующего поэтессу Сароджини Найду, приглашенную в качестве главной гостьи в день ежегодной церемонии посвящения в студенты. Некоторые из его друзей, обессилевшие от смеха, умоляли его остановиться, а другие, столь же обессиленные, молили не останавливаться.
Вот тут-то и вошел высокий седовласый джентльмен – доктор Дуррани. Он слегка удивился, увидев, что творится внутри. Сунил застыл посреди танца – буквально с поднятой ногой, но затем вышел вперед, чтобы поприветствовать нежданного гостя.
Доктор Дуррани был удивлен не так сильно, как следовало бы, – некая математическая задача занимала большую часть его разума. Он решил прогуляться и обсудить это со своим молодым коллегой. На самом деле Сунил в первую очередь и дал ему толчок к этой его идее.
– Э-э-э, я… э-эм, выбрал неподходящее время… э-э-э? – спросил он в своей раздражающе тягучей манере.
– Ну, нет, э-э-э… не совсем, – ответил Сунил.
Ему нравился доктор Дуррани, и он испытывал перед ним некоторый трепет. Доктор Дуррани был одним из двух членов Королевского общества, которыми мог похвастаться университет Брахмпура (вторым был профессор Рамасвами – известный физик).
Доктор Дуррани даже не заметил того, что Сунил имитировал его речь. Сунил еще не переключился из режима подражания после катхака и сам опомнился с некоторым запозданием.
– Э-э-э, ну, Патвардхан, э-э, я действительно чувствую, что, наверное, я… э-э… вторгаюсь? – продолжил доктор Дуррани.
У него было сильное квадратное лицо с красивыми белыми усами, но он щурил глаза вместо знаков препинания каждый раз, когда произносил «э-э-э». При этом он еще двигал бровями и морщил лоб.
– Нет-нет, доктор Дуррани, конечно нет. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам!
Сунил проводил доктора Дуррани в центр комнаты, намереваясь познакомить его с остальными гостями. Доктор Дуррани и Сунил Патвардхан являли собой пример разительного контраста, хотя оба и были довольно-таки рослыми мужчинами.
– Ну, если вы, э-э-э, уверены, что, знаете ли, я не стану вам, э-э-э, помехой. Видите ли, – продолжил доктор Дуррани более плавно, но так же медленно, – весь последний день или даже чуть больше меня тревожит вопрос о том, что вы могли бы назвать, э-э-э, сверхдействием. Я… ну, я… понимаете, я… хмм, подумал, что на основании всего этого мы могли бы придумать несколько весьма поразительных рядов – понимаете, э-э…
Доктор Дуррани был настолько глубоко погружен в собственный волшебный мир, что совершенно не замечал довольно неприличных выходок молодых коллег. Поэтому они, похоже, не особо расстроились из-за его вторжения на вечеринку.
– Теперь вы видите, Патвардхан. – Доктор Дуррани держал весь мир на некотором расстоянии. – Это не просто вопрос последовательности один, три, шесть, десять, пятнадцать, что могло бы быть, э-э, тривиальным рядом, основанным на, э-э, первичном комбинационном действии – или даже один, два, шесть, двадцать четыре, сто двадцать, что будет основано на вторичном комбинационном действии. Это могло бы продолжаться и много, э-э, много дальше. Третичное комбинационное действие приведет к одному, двум, девяти, а затем двумстам шестидесяти двум тысячам ста сорока четырем в пятой степени. И конечно, это только, э-э-э, переносит нас к пятому члену в… э-э-э… третьем подобном действии. Где же, э-э, где же закончится эта степень? – Вид у доктора Дуррани был одновременно восторженный и обеспокоенный.
– Ага, – сказал Сунил. Его накачанный виски разум не очень понимал проблему.
