Ему не нравилось, как эти так называемые «слуги общества» отвечают вышестоящим руководителям – тем, кто к тому же на добрых двадцать лет старше их. Гражданскую службу иметь необходимо – вне всякого сомнения, но в равной степени необходимо недвусмысленно дать ей понять, что она больше не правит этой страной.
В пятницу, во время дневной молитвы, наследственный имам мечети Аламгири провел службу. Имам был маленький, пухлый и страдал одышкой, что не мешало, однако, его порывистым ораторским крещендо. Скорее наоборот – создавалось впечатление, что он задыхается от захлестнувших его чувств. Строительство храма Шивы шло на всех парах. Имам к кому только не обращался, начиная с губернатора и выше, но все остались глухи к его призывам. Было возбуждено судебное дело, оспаривающее право раджи Марха на землю, прилегающую к мечети, и сейчас оно рассматривалось в суде низшей инстанции. Однако приказ о немедленном прекращении строительства храма, конечно же, получить не удалось, да и вряд ли когда-либо удастся. Тем временем эта навозная куча с каждым днем росла на глазах имама.
Он чувствовал напряжение в рядах своих прихожан. Многие мусульмане Брахмпура с тоской и ужасом наблюдали, как на участке у западной стены их мечети возводится фундамент храма неверных. После первой части молебна имам произнес перед верующими самую проникновенную и пламенную речь из всех, что случалось ему произносить за многие годы, которая была далека от обычных его проповедей о личной моральной чистоте, милосердии или почитании старших. Его собственная скорбь и неудовлетворенность, равно как и еще более горькая тревога слушателей, требовали чего-то посильнее. Их религия оказалась под угрозой. Варвары стояли у ворот. Эти неверные, поклоняющиеся картинкам и каменным идолам, навечно погрязли в невежестве и грехах. Но от Бога ничто не скроется, Он видит все, что происходит. Они притащили свое скотство в пределы мечети! Земля, на застройку которой покушались кафиры – да как они посмели? – и уже застраивали ее, – была спорной землей. Спорной в глазах Аллаха и в глазах людей – но не в глазах скотов, животных, дудящих в раковины и поклоняющихся частям тела, одно упоминание коих постыдно. Известно ли людям веры, собравшимся здесь перед лицом Аллаха, как собираются освятить этот лингам Шивы? Голые дикари, вымазанные сажей, будут плясать перед ним – голые! Бесстыдство, подобное бесстыдству жителей Содома, насмехавшихся над могуществом Всемилостивого.
Они поклоняются сотням идолов, заявляя, что они священны, – идолам о четырех головах, пятиглавым идолам, идолам с головами слонов, – и теперь неверные, что находятся у власти, хотят заставить мусульман, обративших свои лица на запад, чтобы молиться Кабе, лицезреть этих идолов и склонять перед ними головы! Но мы, – продолжил имам, – мы, пережившие тяжкие и горькие времена, страдавшие за нашу веру и заплатившие за нашу веру кровью, должны просто вспомнить о судьбе идолопоклонников:
Благоговейная, потрясенная тишина повисла после этих слов.
