– Если бы ты проводил с ними больше времени, а не таскался в клуб каждый день, они выросли бы нормальными, – с упреком произнесла госпожа Чаттерджи (вообще-то, она нечасто себе это позволяла, но сегодня ее вывели из себя).
Зазвонил телефон.
– Ставлю десять к одному, что звонят Куку, – сказал Амит.
– А вот и нет.
– Ты уже по звонку навострилась определять, да, сестрица?
– Куку, это тебя! – крикнул из-за двери Тапан.
– Ой! Правда? А кто? – спросила Куку, показывая язык Амиту.
– Кришнан.
– Скажи ему, что я не могу подойти к телефону. Перезвоню позже!
– Сказать, что ты принимаешь ванну? Или спишь? Или сидишь в машине? Или все сразу? – ухмыльнулся Тапан.
– Прошу тебя, Тапанчик, – запричитала Куку, – будь заинькой и придумай что-нибудь. Да, скажи, что я вышла.
Госпожа Чаттерджи потрясенно воскликнула:
– Куку, врать нехорошо!
– Знаю, ма, но он так ко мне привязался, что я могу поделать?
– В самом деле, что может поделать человек, если у него сто лучших друзей? – скорбно пробормотал Амит.
– Если тебя никто не любит, это не дает тебе права… – завелась было Куку, которой опять наступили на больную мозоль.
– Меня многие любят, – перебил ее Амит. – Скажи же, Дипанкар?
– Ага, – ответил Дипанкар, решив, что в данной ситуации лучше не философствовать, а ограничиться фактами.
– И поклонники тоже любят, – добавил Амит.
– Просто они тебя не знают, – сказала Каколи.
– Тут не поспоришь, – кивнул Амит. – И, к слову о незримых поклонниках, пора мне готовиться к встрече с его превосходительством. Прошу прощения.
Амит встал, Дипанкар тоже; достопочтенный господин Чаттерджи решил отдать машину двум главным претендентам, не забыв при этом и о нуждах Тапана.
Посол должен был уже пятнадцать минут как приехать, когда Амиту позвонили и сообщили, что гость «задерживается». Ничего страшного, ответил Амит.
Через полчаса ему позвонили вновь: посол еще немного задержится. Это несколько раздосадовало Амита, ведь он мог бы посвятить это время работе.
– Посол хотя бы прибыл в Калькутту? – спросил он человека на другом конце провода.
– О да! – ответил голос. – Еще вчера днем. Просто немного задерживается. Он выехал к вам десять минут назад. Думаю, в течение пяти минут должен быть.
Амит все же был недоволен: скоро должен прийти Бисвас-бабу́, нехорошо заставлять старика ждать. Проглотив свое раздражение, Амит пробормотал в трубку что-то вежливое и попрощался.
Через пятнадцать минут к двери дома Чаттерджи подъехал красивый черный автомобиль сеньора Бернардо Лопеса. Посол вышел из машины в сопровождении бойкой молодой женщины по имени Анна-Мария. Лопес рассыпался в извинениях и всем своим видом демонстрировал благорасположение и добрую волю. Его спутница была решительна, энергична и, стоило им сесть, тут же достала из сумочки блокнот.
Пока посол произносил тихую глубокомысленную речь, полную тщательно взвешенных и обдуманных слов, он смотрел куда угодно, только не на Амита: на его чашку, на свои беспокойные, барабанящие по столу пальцы, на Анну-Марию (которой он то и дело ободряюще кивал), на глобус в углу комнаты. Время от времени он улыбался. Вместо «очень» он говорил «ошень».
Нервно поглаживая лысину и сознавая, что опоздал на целых сорок пять минут (непростительно!), он попытался перейти сразу к делу:
