– Что ж, господин Чаттерджи, господин Амит Чаттерджи, вы уж не обессудьте, пожалуйста, мне по долгу службы нередко приходится менять планы на ходу, будучи послом и все такое, а я занимаю эту должность уже около года – увы, постоянства и определенности в нашем деле нет, а есть элемент, я бы даже сказал, пусть и несправедливо так говорить (да, это выражение в данном случае уместнее, если позволите мне похвалиться собственным красноречием на неродном языке), есть некоторый элемент бесправия в том, что касается нашего пребывания в той или иной стране, – у вас, писателей, все иначе… словом, мне хотелось бы прямо задать вам один вопрос, уж простите меня за опоздание, как вы знаете, я отнял сорок пять минут вашего бесценного времени (или, как некоторые тут говорят, украл сорок пять минут вашей жизни), отчасти это связано с моей медлительностью (я приехал сюда прямо от друзей, чей дом вы, надеюсь, однажды посетите, если сумеете выкроить время, – и наш дом в Дели, конечно, хоть это и лишнее – в смысле, излишне об этом говорить, разумеется, вы приглашены, только не подумайте, будто я набиваюсь вам в друзья), однако я попросил секретаря вас предупредить (он ведь предупредил, да?), что мы задерживаемся, отчасти потому что водитель повез нас на Хазра-роуд, а это, по всей видимости, типичная ошибка неместных, поскольку улицы идут параллельно и почти вплотную друг к другу, так вот там один добрый человек показал нам правильную дорогу к этому прекрасному дому – и поверьте, я говорю как большой ценитель, и дело не только в архитектуре, вам удалось сохранить атмосферу, оригинальность, нет, неординарность, даже первозданность, я бы сказал, – словом, так уж вышло (переходя к делу), что мы опоздали на сорок пять минут, но хочу все же задать вам вопрос, каковой уже не раз задавал другим местным при исполнении своих официальных обязанностей, хотя, безусловно, это для меня не обязанность, а удовольствие (но мне действительно нужно кое о чем вас попросить, вернее, спросить), однако сперва я задам другой вопрос, который всегда задаю важным чиновникам с плотным графиком (пусть вы и не чиновник, но человек, безусловно, занятой): запланированы ли у вас другие дела после нашей встречи, которая должна была занять один час, или мы можем побеседовать подольше… понимаете? Прошу прощения, надеюсь, я ясно выражаюсь…
Амит пришел в неописуемый ужас при мысли, что это может затянуться, и поспешно ответил:
– Увы, прошу ваше превосходительство меня простить, но у меня через пятнадцать минут очень важная встреча… нет, уже через пять минут… с пожилым коллегой моего отца.
– Тогда встретимся завтра? – предложила Анна-Мария.
– Нет, увы, завтра я буду в Палашнагаре, – выкрутился Амит (то был вымышленный город, в котором разворачивалось действие его романа, – стало быть, он даже не соврал).
– Как жаль, как жаль, – сказал Бернардо Лопес. – Но у нас есть еще пять минут, поэтому позвольте просто задать вам давно волнующий меня вопрос, я никак не могу разгадать эту загадку: почему в индийской поэзии, включая стихи великого Тагора, нам открывается столько отсылок к тайне существования, цветам, птицам, реке жизни?.. Уточню: под «нами» я разумею нас, западных людей, если, конечно, позволите присовокупить Юг к Западу, «открытие» я употребляю в том смысле, в каком Колумб открыл Америку, которая в действительности не нуждалась в том, чтобы ее открывали, причем для коренных жителей визит Колумба стал даже не лишним, а оскорбительным жестом, ну а под «индийской поэзией» я, конечно, имею в виду ту поэзию, которая нам доступна, то есть которая была осквернена переводом на европейские языки. В свете этих соображений не могли бы вы просветить меня… нас?
– Я попытаюсь, – ответил Амит.
– Вот видишь? – со сдержанным ликованием обратился Бернардо Лопес к Анне-Марии, отложившей в сторону свой блокнот. – Вопросы, не имеющие ответа, вовсе не являются таковыми на Востоке.
Тут вошел Бахадур и сообщил Амиту, что Бисвас-бабу́ дожидается его в кабинете отца.
– Прошу прощения, ваше превосходительство, – сказал Амит, поднимаясь, – коллега моего отца уже прибыл, и я вынужден вас покинуть. Однако я всерьез обдумаю ваши слова. Глубоко почтен вашим визитом, и спасибо за такой прекрасный вопрос.
