Джха был председателем Законодательного совета и одним из старейших членов Конгресса; он доставлял Сандипу Лахири массу неприятностей с тех пор, как тот задержал его племянника за хулиганство и драку в общественном месте. Из-за своего раздутого эго Джха норовил вмешиваться во все дела подокружной администрации, что было причиной доброй половины проблем, донимавших Лахири.
– Но господин Джха… – возразил было Лахири.
– Да-да, обратитесь к нему. Я больше этим не занимаюсь.
Вздохнув, Сандип Лахири сказал:
– И еще один вопрос, сэр…
– Да?
– Я понимаю, вы больше не министр по налогам и сборам… и вас это напрямую не касается, но после того, как законопроект об отмене системы заминдари был одобрен, количество выселенных арендаторов возросло, и…
– Кто сказал, что это меня не касается? – возразил Махеш Капур, круто обернувшись и чуть не сбив Сандипа Лахири с ног. – Кто это сказал?
Если что и заставляло Махеша Капура бурно реагировать, так это злополучный побочный эффект выношенного им законопроекта. На практике закон об отмене феодально-помещичьего землевладения оборачивался массовым выселением арендаторов по всей стране. Сгоняя крестьян с земли, землевладельцы хотели доказать, что возделывали ее исключительно собственными силами и никто, кроме них, не имеет права владеть ею.
– Но, сэр, вы сами только что говорили…
– Не имеет значения, что я только что говорил. Что вы предпринимаете в связи с этим?
Ман, стоявший позади Сандипа Лахири, забавлялся, наблюдая, как его отец и его приятель пытаются преодолеть возникшее замешательство. Затем, взглянув на серое затянутое тучами небо, сливавшееся с горизонтом, он подумал о Байтаре и Дебарии и посерьезнел.
– Сэр, это приобрело такой невообразимый размах, что я не могу проследить за всеми случаями выселения.
– Организуйте протестные выступления, – посоветовал Махеш Капур.
Сандип Лахири разинул рот. Он даже вообразить не мог, как это он, представитель власти, будет организовывать какие-либо массовые волнения; тот факт, что это предлагает бывший министр, превосходил его понимание. Но сочувствие к согнанным с места крестьянам, лишившимся имущества и средств к существованию, заставляло его наседать на Махеша Капура, который считался их защитником. В глубине души он надеялся, что тот и сам вмешается, осознав, как тяжело приходится людям.
– Вы разговаривали с Джхой? – спросил Махеш Капур.
– Да, сэр.
– И что он говорит?
– Сэр, как известно, мы с ним не сходимся во взглядах. Если меня что-либо огорчает, уже по этой причине он радуется. А поскольку значительная часть его доходов поступает от землевладельцев, то…
– Ладно-ладно, – прервал его Махеш Капур. – Я подумаю об этом. Я только что приехал и не успел еще вникнуть во все детали, поговорить с избирателями…
– С избирателями, сэр? – Лахири обрадовался тому, что Махеш Капур рассматривает Рудхию в качестве возможной замены своего обычного городского избирательного округа.
– Там будет видно, там будет видно, – произнес Махеш Капур с неожиданным добродушием. – Пока еще рано говорить наверняка. А вот и наш дом. Давайте зайдем, выпьем чаю.
За чаем Сандип Лахири и Ман смогли наконец побеседовать. Ман с разочарованием узнал, что охоты в ближайшее время не предвидится. Сандип не любил охоту и организовывал ее только по обязанности.
Он считал, что в этом году необходимость охоты отпала. Прошли дожди – пусть даже не слишком сильные, – и природная пищевая цепь восстановилась, а угроза нападения волков снизилась. Некоторые деревенские жители приписывали улучшение ситуации заступничеству Лахири, который лично организовал охоту. Этот факт наряду с доброжелательным отношением Лахири к вверенным ему людям, его способностью быстро разобраться на месте в возникшем конфликте (даже, к примеру, под каким-нибудь деревом в деревне), его справедливостью при разрешении финансовых вопросов, отказом поддерживать незаконное выселение того или иного арендатора и твердостью в поддержании законности и порядка в подокруге сделал Сандипа Лахири чрезвычайно популярной фигурой у местного населения. Что, однако, не мешало некоторым юнцам посмеиваться над его «кола топи».
Спустя некоторое время Сандип попросил разрешения удалиться:
– Я договорился о встрече с господином Джха, сэр, а он не из тех, кому нравится, когда его заставляют ждать.
– Что касается выселений, – сказал Махеш Капур на прощание, – то я хотел бы посмотреть список пострадавших в нашем подокруге.
– Видите ли, сэр… – замялся Лахири. Такого списка он не имел и к тому же сомневался, этично ли было бы передавать его кому-либо.
– Неточность и незавершенность, – прокомментировал Махеш Капур и поднялся, чтобы проводить молодого человека до двери, прежде чем тому придет в голову пожаловаться еще на какие-нибудь непорядки.
Визит Сандипа Лахири к Джхе обернулся полным фиаско.
