– Да, на этом отрезке реки есть дельфины, – сказал лодочник с брахмпурским акцентом. – Они не часто появляются, но они тут есть. Это вот как раз они. Их не ловят, рыбаки защищают их и убивают крокодилов на этом отрезке. Поэтому здесь, до вон того поворота за Барсат-Махалом, нет крокодилов. Вам повезло, что вы их увидели. Учтите это, когда мы приедем.
Госпожа Капур улыбнулась и подала ему монету. Она вспомнила, как в тот год, когда они с ее мужем, министром, жили в Дели, она отправилась в небольшое паломничество, посвященное Кришне. Путешествуя на лодке по Ямуне недалеко от храма в Гокуле, она зачарованно наблюдала вместе с другими паломниками за большими черными черепахами, лениво плававшими в воде вокруг них. Они, как и дельфины, представлялись ей добрыми существами, невинными и освященными. Кришна явился на землю для того, чтобы защитить невинных людей и зверей, излечить недуги этого мира и утвердить справедливость. Его подвиги на поле боя были отражены в «Бхагавадгите». И поэтому пренебрежительное отношение Прана к нему задевало и огорчало ее. Как будто богов можно судить по людским меркам, вместо того чтобы доверять им и поклоняться. Что происходит с молодым поколением, спрашивала себя госпожа Махеш Капур, если из троих ее детей только Вина верила в то, чему поклонялись их предки вот уже сотни и даже тысячи лет?
Как-то утром за несколько недель до Джанамаштами пандит Джавахарлал Неру, работая над разложенными перед ним документами, вспомнил, как в юности он, несмотря на уговоры и упреки матери, дожидался полуночи – часа, когда Кришна родился в тюремной камере, – и только тогда засыпал. Теперь же он, естественно, редко ложился спать раньше полуночи.
Сон! Это было одно из его любимых слов. Заключенный в тюрьму Альморы, он беспокоился о своей жене Камале и переживал из-за своей беспомощности, но тем не менее отлично засыпал в горном воздухе. Просыпаясь, он часто думал, какая это прекрасная и таинственная вещь – сон, и ему было жаль выходить из этого состояния. Может быть, лучше вообще не просыпаться? Бодрствуя у постели тяжелобольного отца, он принял его смерть за глубокий сон.
Сейчас, сидя за письменным столом и подперев подбородок рукой, он кинул взгляд на фотографию жены, а затем продолжил диктовать письма. Тысячи писем каждый день, сменяющие друг друга стенографисты, постоянная работа в парламенте, в южном блоке правительственных зданий и в своем кабинете дома, – всему этому не было конца. Он взял за правило не ложиться спать, пока не рассмотрит все накопившиеся бумаги и не ответит на все письма. Но он не мог отделаться от ощущения, будто все, что он пишет, лишено завершенности. Он слишком хорошо разбирался в себе самом, чтобы не сознавать: при всей своей скрупулезности он не решается вплотную заняться явлениями человеческой психики – неуловимыми и неупорядоченными, трагичными и противоречивыми – вроде тех проблем, с которыми он столкнулся в собственной партии. Когда загружен делами, легче избегать решений.
Он всегда был загружен делами, кроме периодов очередной отсидки в тюрьме. Хотя нет, именно в многочисленных тюрьмах, в которых Неру побывал, он особенно много читал и писал. Там были написаны три его книги. Но там же он обращал внимание на то, чего на свободе за отсутствием свободного времени не замечал: постепенно покрывающиеся листвой голые верхушки деревьев над высокими стенами тюрьмы в Алипуре, ласточек, свивавших гнезда в огромном зарешеченном сарае, где он был заперт в Альморе, перспективу зеленеющих полей, открывавшуюся перед ним на секунду-другую, когда тюремщики отпирали дверь его камеры в Дехрадуне.
Он встал из-за стола и подошел к окну, из которого был виден весь сад поместья Тин-Мурти-Хаус. Во времена Британского Раджа это была резиденция местного главнокомандующего, а теперь здесь обитал он, премьер-министр Неру. После муссонных дождей сад благоухал свежей зеленью. Маленький мальчик лет четырех-пяти прыгал под манговым деревом, пытаясь сорвать что-то с ветки. Но ведь сезон манго уже прошел?
Он опять вспомнил Камалу. Ему часто казалось, что его тюремное заключение тяжелее сказывалось на ней, чем на нем самом. Родители поженили их совсем юными, а он заставил себя уделять ей больше внимания лишь после того, как ее болезнь стала неизлечимой. Он посвятил ей свою автобиографию – но она об этом уже не могла узнать. И только увидев, что теряет ее, он осознал, как сильно ее любит. Он писал с отчаянием: «Неужели она оставит меня сейчас, когда она так нужна мне? Мы же только недавно начали понимать друг друга по-настоящему, и, собственно говоря, наша совместная жизнь началась только сейчас. Мы стали необходимой поддержкой друг другу, нам предстояло столько сделать вместе».
