-Я не ученый и не смогу ответить на этот вопрос, - поднялась на ноги Екатерина.
-Как же ты тогда выжила?
-Мне сильно повезло. Если все подробно рассказать, то книгу можно написать. Оказывается в мире очень много хороших людей, а они не дадут пропасть. Сначала я познакомилась с молодым лейтенантом, и он помог мне попасть в город.
-Постой. А как ты очутилась в сорок первом? – оборвала ее рассказ Туманова своим вопросом.
-Приехала к тетке в Полоцк погостить и отправилась с компанией на речку, а там дот со времен Великой Отечественной войны стоит. Зашла внутрь. Налетел какой-то густой туман, и вышла я из него в 1941 году 21 июня. Ни документов, ни понятия, что делать. А тут и сама война началась. Паника, эвакуация. Хорошо на пару дней добрые люди приютили, - она не стала рассказывать подробности о торговце желаниями и о своей молодой бабушке. Тут и без таких деталей голова пойдет кругом от такой информации.
-Пришлось поработать пару дней на создании оборонительного рубежа. Пока рыла противотанковые рвы, дом обокрали, и осталась одна и без еды. Так и прибилась к вам. Насчет документов соврала. Хорошо, что Гриша мне поверил. Да и вы заботу проявили. Я никогда этой доброты не забуду, - теперь уже у самой Кати глаза стали влажными.
-Думала, так с вами и останусь, но видно не судьба. Не понравился Наде мой голубок и белье, да еще эти рассказы о победе. Я ведь знала, как все обернется и смолчать не могла, а надо было. Вот так и раскрутилась на донос. Благо знакомый военный помог избежать знакомства с НКВД, и я вместо госпиталя оказалась на передовой.
- Прямо на передовой? – всплеснула руками Туманова.
-Возле того дота, через который и попала в военный Полоцк, - продолжала Еремина.
-Боже мой! Тебя ведь могли убить?
-Всех тогда могли убить, - философски ответила Екатерина.
-И что ты там делала? - интересовалась Соня.
-А что и в госпитале. Покалеченных бойцов перевязывала, да с поля боя раненных вытаскивала, - похвасталась Катя своими боевыми заслугами.
-Ты? – не поверила Соня, окинув взглядом не настолько мощную фигурку гостьи.
-Пусть и не так много. Троих спасла точно, - не соврала Еремина.
-Катька, Катька и как тебя на такое угораздило? Даже не верится, что студентка медицинского института способна на такое. Страшно, наверное, было?
-Еще и как, - не стала геройствовать девушка.
-О твоих приключениях родители-то знают?
-Конечно. Они у меня хорошие. Все мои родственники знают. Меня ведь после исчезновения всем городом искали. Да и обратно явилась я, как с маскарада.
Тут Екатерина не удержалась и рассказала со всеми красками, как она возвращалась к тете. Соня не удержалась от смеха.
-А как вы жили? Вижу, что не сладко, - имела в виду гостья инвалидное кресло.
-В двух словах не расскажешь. Там на шкафу мой альбом с фотографиями лежит. Принеси. С картинками будет интересней послушать, - улыбнулась Софья Егоровна. Катя достала припавший пылью альбом и боковым зрением на прикроватной тумбочке увидела странную блестящую монетку. Рука сама потянулась к деньгам. Образец был точь в точь похож на тот, что Екатерина находила в Полоцке. Неприятный озноб пробежал по спине. Неужели торговец желаниями добрался и сюда? Она показала монетку хозяйке.
-Что это у вас? Странная вещица.
-Интересная штучка. Я ее случайно в парке во время прогулки нашла. Мы с Леной выходим в соседний парк. Она говорит, что такие прогулки идут мне на пользу. Там я и заметила монетку. Думала, что металлический рубль, но она оказалась иностранной. Никогда подобной не видела. Парень, что проходил мимо сказал, что эта монета желаний. Выдумщик какой-то, - рассказала Туманова историю о том, как попала к ней в руки монета.
-Он не предлагал вам загадать желание, если эта монетка именно такая? – уже догадалась о дальнейших действиях продавца Еремина.
-Мы тогда с Леной посмеялись над этим. Какие желания в моем возрасте и положении?
-И все же, он ведь настоял? – хотела услышать продолжение гостья.
-Катя, ты меня пугаешь. Откуда ты все знаешь? – поменяла интонацию голоса Софья Егоровна.
-Отшутилась я тогда от него. Сказала, что хочу почувствовать себя молодой и чтобы не быть обузой для дочки. Лена тогда даже обиделась на меня. Какая я, мол, обуза? Но, я то все прекрасно понимаю. Я же вижу. Тут бывало, проснешься ночью от боли и кусаешь губы до крови, чтобы не закричать, чтобы не разбудить Лену. Ей ведь на работу и она и без меня устает, а тут еще за инвалидом ухаживать. Тяжело ей. Лежишь, смотришь в потолок и прекрасно понимаешь, что она тоже не спит и прислушивается к каждому моему шороху. А чем она поможет? Тут уже и обезболивающие лекарства не всегда помогают, - посетовала на судьбу женщина-инвалид.
-А на операцию не пробовали согласиться? – спросила Еремина.