— Ээээ… ребят, может это, решим всё миром?
— Миром говоришь? — усмехаюсь и схватившись за плечо Тобио сажусь на кровати. Не без помощи волейболиста, но это мелочи. — Благодаря твоей сестрице, я повредила руку за полтора месяца до Национального первенства. Как думаешь, легко она отделается?
— Говоришь как мировая звезда. — прыскаю, а Тобио сначала замирает, а потом начинает смеяться громко и почти до слез, сложившись пополам. Парень смотрит на нас непонимающе, но верно уже начинает догонять, что что-то тут не так.
— Я капитан Сборной. Имею право. — открывает и закрывает рот. Глаза и рот широко распахнуты. Каков брат, такая и сестра. Оба задиры и любят махать кулаками, но совершенно не хотят отвечать за свои ошибки.
В конце коридора раздаются голоса. Один хороший знакомый и громкий, второй чуть ниже и грубее. Отлично, все в сборе. Нацухи влетает в кабинет и даже не обращает внимание на посетителя. Причитает так, будто у меня минимум перелом руки, а не рассечение. Даже сотрясения нет, а это уже лишило нас половины проблемы. Нанахара-сан заходит почти бесшумно, встаёт позади брата и даёт ему крепкий подзатыльник, заставляя замолчать; смотрю на него со всей возможной благодарностью и киваю в знак приветствия. Решаю, что хочу спать, а не решать все эти проблемы, поэтому прошу решить все без меня и ложусь спать. Хотя бы пару часов подремать, а там Нацухи до дома довезёт. Мой парень профессиональный спортсмен, брат юрист по образованию, да и один из директоров нотариальной конторы, а его непосредственный босс лучший адвокат во всем Токио. Есть ли смысл переживать? Конечно нет.
По дороге домой всё-таки заезжаем в больницу где мне железобетонно заявляют — сотрясения нет. По дороге до квартиры Нацухи коротко рассказывает, что в дальнейшем ждёт задиру. Слушаю в пол уха, задремав на плече Тобио. Доводит нас до самой квартиры, по хозяйски наливает себе кофе и устроившись на барном стуле на кухне, наблюдает за тем, как Тобио крутится вокруг меня, словно белка в колесе.
— Знаете, а я рад, что у вас наконец-то все хорошо. — Тобио лишь отмахивается от него. Садится прямо на пол около дивана и упирается лбом в согнутые колени. Устал. — Хотя, даже в Раю бывают конфликты.
— Разлад в Раю? — говорю на удивление просто и легко. Будто мы не проебали год из-за своего тупизма, гордости и слепоты. — Похоже на правду.
На рассвете всегда холодного и сыро. Даже если это середина августа и солнце в обед печёт далеко за тридцать градусов. В Мияги на рассвете не холодно, если сидишь в, свитом из подушек и одеял, гнезде. Вид с террасы на восходящее солнце восхитительный, замечаю это краем глаза, улегшись головой на горячую мерно вздымающуюся грудь. Тобио жарко, но он все равно набрасывает на нас кусок мягкого пледа. На улице стабильные восемнадцать, хотя к семи утра будет около двадцати с хвостиком. Бездумно водит пальцами вдоль полоски шрама на левой руке и от этого действия внутри начинает разжигаться адское пламя. Длинный, не особо тонкий рубец тянется от запястья до сгиба локтя. Напоминание о неделе под обезболивающими на соревнованиях, о выбитых потом и кровью медалях и случае, что окончательно примерил нас. Впервые тогда поняла, насколько Тобио взрослый и нифига не глупый. Сложно было понять, привыкнув решать все его проблемы без него. Пробегаю пальчиками по груди, крепкой шее, черчу линию вдоль подбородка — щетину он не сбривает уже полторы недели и кажется не собирается этого делать вообще — и скул. Некогда прямой нос теперь с едва заметной горбинкой, но это не портит его. Над бровью тонкий, едва заметный шрам и хоть тресни не помню, как он его получил. Трогаю и изучаю, как будто впервые увидела, хотя по сути так и было. Мы впервые за полтора года приехали в Мияги летом вдвоём. Вроде бы и было время изучить, но как-то не дошли руки.
— Нацухи хочет сделать предложение Юми. — даже не отвлекаюсь от своего занятия. Если бы меня это новость могла удивить… хотя почему-то обидно, что знает мой парень, а не я. Нацухи как бы мой наглый младший брат.
— Зная этого балбеса, тянуть будет ещё год, а может и больше.
— А ты бы хотела? — замираю, едва переборов странный мандраж. Это он намекает или ему просто интересно?
— Пока ты не спросил, даже не задумывалась. — вру не краснея. Хотела бы, потому что пора на седьмой год отношений то. Потому что Бокуто мне уже плешь в мозгу проел с этим дурацкими намёками и прямыми вопросами: «А почему вы ещё нет?». И потому что хочется знать, что будет такая цепь, которая сможет удержать и меня, и Тобио. Чтобы «взять паузу» было бы намного сложнее, нежели находясь в сожительстве. Слишком много «за» и не одного «против».
— Понятно. — потягивается, почти скинув меня со своего тела. Недовольно фыркаю и откатываюсь чуть в сторону, завернувшись в одно из одеял. Тобио усмехается и встаёт на ноги, разминает затёкшие мышцы и ещё раз потягивается. Если бы так сделала я, то точно бы ещё минут пять валялась в приступе судороги. — Кофе будешь?
— Буду.
