Кей приходит с пакетами из магазина, доверху забитыми разными вкусняшками и алкоголем. Ничего не спрашивает, раскладывает продукты по тарелкам и вскрывает бутылки. На дне одного из пакетов нахожу пачку сигарет. В ответ на немой вопрос он только усмехается. Люблю Кея, как друга: он ничего не спрашивает и не говорит, всё понимает и так. Он рассказывает о своей работе, о своей девушке и всяком бреде. Делает всё, чтобы забыла о том, что сейчас творится в Токио. Это и правда работает, отпускает совсем ненадолго. Курим, стоя босиком на деревянной террасе, выпуская сизый дым в затянутое серыми тучами небо. На улице дубак, но пьяному всё нипочём. Стараюсь лишний раз не думать ни о чём. Но так не вовремя вспоминаю, что именно Кей вытаскивает меня последний год из этого дерьма. И вроде бы депрессий у меня никогда не было, просто привычная мизантропия и безразличность. Но если бы не Кей, давно бы ушла так глубоко в себя, что наружу смогли бы достать лишь остатки гнилой личины, расплавленной внутренним ядом. А так, относительно спокойна и почти цела. Больно, но переживу.
Допиваем купленный Кеем алкоголь, находим в телевизоре какой-то зарубежный боевик и под мерные крики и выстрелы засыпаем на диване, завернувшись в плед. Что же, не самый худший отпуск.
Ближе к тридцатому числу Кей предлагает отпраздновать Новый Год с его семьёй. Отказываюсь, не желая быть лишней на этом семейном вечере. Периодически переписываюсь с Юми, которая должна приехать сюда через пару часов и Нацухи, что уже как два дня торчит у родителей. Минору захаживал на днях, но всего на час. Котаро предлагал приехать в Токио и присоединиться к ним, мол не чужая и Тобио точно ожидать не будет, но как-то не загорелась этой идеей. Скорее всего вернусь в Токио вместе с Юми и Нацухи первого числа. Поживу пару дней у семьи Такада и когда Тобио уедет с квартиры вернусь туда. Тренировки тренерский штаб обещал возобновить уже шестого числа.
Вечером тридцать первого уже собираюсь идти спать, как слышу, что открылась дверь. Когда поместье реставрировали некогда деревянные створки, в целях безопасности заменили более крепкими, но все ещё деревянными раздвижными дверьми. Они тяжелые и в любой части поместья слышно, когда их открывают. Ключи от ограды — она сделана уже на современный лад — сейчас есть только у меня, Нацухи, Кея и Тобио. Кей дома, Нацухи сейчас с Юми и это достоверный факт, а значит это может быть только один человек. Чувствую как злость и волнение подкатывают к горлу и быстро юркаю на террасу, прямо так: в тонкой майке и шортах. Створка отворяется почти бесшумно, а не плечи ложится тёплый махровый плед. Тобио стоит рядом и некоторое время молчит. К этому времени ноги уже онемели от холода, а зубы начали отбивать чечетку.
— Пойдём в дом.
— Мне и тут неплохо. — а у самой зуб на зуб не попадает. Но гордость и природная упрямость дают о себе знать.
— Ага, я слышу. — фыркает и не проходит и пары секунд, как подхватывает под колени и, закинув на плечо, заносит в дом. Плотно закрывает створки и тащит в спальню. Даже не пытаюсь вырваться, потому что все равно не получится. Куда мне, если Тобио под метр девяносто ростом, а я так и осталась метр шестьдесят.
Заносит в комнату, почти бережно кладёт на кровать и садится на самый край. Только сейчас осознаю насколько замёрзла. Тело бьет дрожь, а конечности и вовсе онемели. Кожу неприятно покалывает и жжет; отогреваться всегда было не особо приятным занятием.
— Я виноват перед тобой. — начинает совершенно неожиданно, опустив голову и отвернувшись. Только и видно как сгорбилась и напряглась спина. — Пообещал всё исправить, но сбежал. Мог приехать ещё две недели назад, а сам остался в Токио. Даже когда шёл, не знал, что могу тебе сказать.
Молчу, потому что не знаю, что можно ответить на это, да и вряд ли сейчас смогу сказать что-то дельное.
— Нашёл это, когда убирался дома. — его «дома» звучит настолько трепетно, что хочется потискать этого большого ребёнка. Догадываюсь, что именно он нашёл, потому что мозгов не хватало спрятать получше или выбросить, но покорно жду, пока достанет «это» из внутреннего кармана куртки. «Нечто» — билеты на четверть финала: «Япония—США» и пропуск в «VIP-зону»; ещё маленький, сложенный больше чем вчетверо раз, листочек. Имена, адреса и суммы. Все, кому я заплатила за молчание. Сохранила, на случай если когда-нибудь придётся отбиваться через адвокатов. Сохранила, чтобы быть уверенной в отсутствие повторяющихся имён. И даже подумать не могла, что это может найти Тобио. За последние могу получить нехилых люлей.
