— И что ты хочешь услышать от меня? — язык едва слушается, но фраза получается на удивление чёткой. — Почему вытаскивала твою задницу из больших проблем? Или почему ходила на матчи, даже после «взятия паузы»? — не поворачивается, но в тишине его надломленное «да» звучало оглушающе громко. — Потому что для меня не было никакой «паузы». Ты хотел побыть один и разобраться в себе. Ты это получил. Только что изменилось, Тобио? Те жалкие пару недель, что мы обычно проводили вдвоём, мы провели порознь. Вот и вся разница.
— Я знаю. — глухо и затравленно. — Понял ещё перед Олимпиадой. Приехал сюда, как только вернулся в Японию, но Тсукишима сказал, что ты уже вернулась в Токио. И я подумал, что…
— Что раз я не вернулась домой, то у меня всё хорошо? — поражаюсь тому, насколько зло звучит фраза. Но я и правда злюсь. Какого чёрта он решил всё за меня? Какого чёрта он решил, что у меня всё хорошо? Люди не пытаются забыться в барах и ночных клубах просто так. Это не нормально и не правильно. Хочется оказаться напротив и заглянуть в эти бесстыжие глаза. Дать хорошую пощечину, чтобы мозги на место встали и начали работать. — Ты идиот. Тобио. Зачем мне было оставаться здесь? Ждать у моря погоды? Ждать, пока ты нагуляешься и придёшь? Со мной, чёрт тебя дери, Ушивака чаще разговаривал, чем ты! Ох прости, ты же со мной вообще не разговаривал, как я могла упустить.
— Хватит. — шипит, от чего-то тоже зло. Наконец-то поворачивается лицом и в его глазах столько боли и ярости, что челюсть сводит. Открываю рот, чтобы наконец-то добить. Потому что дико надоел этот разговор. Хочется уже наконец-то его закончить и послать всё, что будет дальше к чертям собачьим. Потому что устала и уже всё равно, что будет дальше. Согласимся на перемирие или разбежимся на столь трагичной ноте. Но так и не успеваю ничего дополнить, потому что подрывается мгновенно и нависает надо мною. Почти рычит от злости и очень похож на взбешенного Адского пса. — Да, я облажался. Не нужно каждый раз об этом напоминать. Дай мне шанс все исправить.
И сколько сожаления в его голосе. Хмурится и кажется намного взрослее, чем есть на самом деле. Трется щекой об мою, как большой провинившийся кот. Двухдневная щетина неприятно колется и раздражает нежную кожу. Но волновало бы меня это бы больше, чем моё «никак».
— Делай что хочешь. — выдыхаю почти обречённо. Нет желания играть; простим друг друга или нет: время покажет. Закрываю глаза, почувствовав, как на тело наваливается почти свинцовая усталость. Или это тушка Тобио? А, впрочем, все равно. Спать. Все остальное подождёт.
Впервые за всю мою карьеру словесная перепалка переросла в нечто большее. Наглая девица начала размахивать руками и я, попытавшись уклониться от одной руки, поскользнулась на кафеле и попала под вторую; там уже злую шутку сыграл тот же кафель. Под ногами было так много воды, что грех было не упасть. Это я и делаю: поскальзываюсь и падаю в воду, в следствие удара рукой по корпусу; падение тоже вышло неудачным: приложилась головой об стенку бассейна, ещё и руку рассекла. Аккурат вдоль вен от локтя до запястья. Плохо помню как выплыла. Да и сама ли выплыла? Помню как адски жгло руку и пульсировал затылок. И как вода из-за крови окрасилась в розовый. В сознание пришла только в медпункте. Голова раскалывалась на части, а руку и вовсе не чувствовала. Пока пыталась очухаться успела и испугаться.
— Что у меня с рукой?
— Рассечение. — голос знакомый и не сразу понимаю, кто говорит. — Тебе наложили шесть швов. Сотрясения мозга вроде нет.
Тобио сидит рядом, держит за здоровую руку и нервно жуёт нижнюю губу. Белее снега и злой как бродячий пёс. Пытаюсь осмыслить и принять. Шесть швов. Пять недель до Национального первенства. Ками, я убью эту дуру.
— Нацухи и Нанахара-сан скоро приедут. — приподнимаю брови в жесте удивления. Ладно Нацухи, а мой адвокат, и человек, который когда-то пристроил братца на работу, тут причём? — Не делай такое выражение лица. Имай сказала, что та девица специально тебя спровоцировала.
Киваю, решая лишний раз не спорить. Я проспала то от силы час, и то, половину из-за обезболивающего, которое мне вкололи. Иначе бы рука начала меня беспокоить раньше головы. Брюнет сидит рядом, держит мою руку в своей; явился как только мне потребовалась его защита и поддержка: собственно, как и обещал. Дверь тихо открывается и в комнату заходит знакомый парень. Даже имени его не помню, хотя сталкивались уже два раза. Серые глаза широко распахиваются, а рот приоткрывается в изумлении. Тобио шипит ругательства себе под нос и почти рычит.
— Эээ… кажется, предлагать деньги за молчание бесполезно, да? — натянуто и обречённо. Забавный парнишка с забавным поведением. А ещё знакомыми чертами лица. Кажется, у девчонки, столкнувшей меня в воду, такие же. Однозначно родственники. Откровенно пялится на наши руки и совсем нелепого краснеет. Так по-детски: пятнами.
— Правильно думаешь. — голос Тобио почти спокоен. Да только мне ли не знать, сколько ярости скрывается за этим напускным спокойствием. — Скоро здесь будет её адвокат.
