— Не я проиграла, а ты, нечего виноватых искать, — сказала, как отрезала. Парень обиженно надулся, включая игрушку на сохранённом месте.
— Что, спустя столько лет решила с семьёй подружиться? — не без иронии сказал брат, с нереальной скоростью нажимая кнопочки на джойстике, одновременно успевая вытаскивать чипсы из упаковки, — Только поздно уже, — он усмехается, убивая какое-то чудище, его персонаж бежит по какой-то дороге с мечом на перевес, убивая всяких невиданных тварей на своём пути, — Из-за своей тупой гордости ничего вокруг не видишь. Так и будешь всю жизнь петушится смотря на всех с высока не признавая ошибок?
— Замолчи. — голос становится подозрительно хриплым. Я понимаю, что этот придурок прав, но как он и сам сказал, признавать я это не собираюсь.
— Что, задел за живое, да? — брюнет ехидно усмехается, на экране снова выскакивает надпись, на этот раз: «YOU WIN!». Он поворачивается ко мне лицом, в полу-тёмном помещении в его светло карих глаза не видно никаких чувств, только экран телевизора отражается в них. Это выглядит весьма пугающе, да и сам парень немного пугает. Когда Нацухи стал таким взрослым? — Советую вернутся в свою комнату и сидеть там, как ты это делала раньше. Ты здесь никому уже не нужна такой, какая ты сейчас…
— Нацухи, прикуси язык, иначе я тебя ударю! — в пол голоса шиплю я, но он меня конечно слышит, и останавливаться конечно не собирается.
— Правда глаза колит? — он смеётся тихо, злорадно. — Иди спрячься в свою башню, Принцесса, — что-то кольнуло меня от его слов. Было неприятно, обидно, даже не от того, что он говорит, а от того, что это говорит мой брат, — Хотя, тебя так уже не назовёшь, ты ведь предала своих поданных…
Он открывает рот, чтобы сказать очередную гадость, но я уже не в состоянии удержать себя, моя рука замахивается наверное на уровне инстинктов. Я чувствую, как ладонь и пальцы покалывают от удара. Громкий хлопок отрезвляет разум, Нацухи сидит на полу прижав руку к своему лицу. От удара он наверное прикусил язык или щеку. Запоздало понимаю, что удар был сильный, а звук пощечины наверняка слышали родители. Стоит об этом подумать, как в проёме возникает грозная фигура отца.
— Что у вас тут происходит? — отец смотрит с презрением, но это не касается брата, а только меня. Но я не знаю что ему ответить. Из головы словно пропали все мысли и слова. Но вот, брат, кажется, уже готовит новые речи, только на этот раз, чтобы настроить отца против меня.
— Она подняла на меня руку, — дрожащим голосом произносит он, словно сейчас заплачет, но я вижу, что это наигранно, не смотря на это отец верит. В доказательство своих слов, парень показывает свою «травму». На его скуле начинает наливаться синяк. С уголка губ начала капать кровь. Язык прикусил гад.
— Аяно, — голос отца становится чуть-ли не звериным, — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Как ты посмела поднять на своего младшего брата руку?! — я просто встаю с дивана и собираюсь уйти, как голос отца заставляет меня буквально приклеится к полу, — Я не отпускал тебя!
— Спроси у этого малолетнего актёра, что он мне сказал, прежде, чем получил за свои слова, — огрызнулась я, смотря на отца со злобой и обидой. Как всегда, у него любимчиком всегда был Нацухи, и даже если я перескажу ему диалог слово в слово, ему скажут, что так делать нельзя, а я получу выговор или ещё что-нибудь. Но отец, как оказалось встал на его сторону, даже не выясняя причин. Растёшь.
— Не имеет значение, что он сказал. Ты подняла руку, на младшего брата!
— Да пошли вы все к чёрту! — не стерпев крикнула я, — Ты и этот малолетний ублюдок! — отец застыл в немом шоке от происходящего, довольная ухмылка подростка сменилась, гримасой глубокого «аута», — Достали уже, научи сначала своего любимца держать свой поганый язык за зубами, а только потом повышай голос на меня. Он получил за то, что не умеет держать язык за зубами, а только и может что говорить гадости. — я наконец-то сознала, что только что случилось, и кому я сказала, всё что думаю не в самой мягкой и цензурной форме, — Arrivederci*
Я выскочила в коридор. и уже была готова взбежать по лестнице наверх, как в проёме показалась мама, наверняка слышавшая весь мой «разговор» с отцом. Но говорить с ней у меня не было желания. Я уже хотела ускользнуть от неё, как она схватила меня за запястье.
— Что тебе сказал, Нацухи?
— Если говорить в общих чертах то, из-за своей гордости мне нет смыла искать общий язык с семьёй, что такая какая я есть, семье ненужна, сказал вернутся к себе в комнату и сидеть там, как я это делала раньше, а так же, замаскировал за сложным предложением то отвратительное прозвище. — я произнесла это нарочито громко, чтобы две сволочных натуры это услышали. На лице матери появляется гримаса ужаса и злости, на отца и брата, рука её не произвольно разжимается, — Теперь я могу идти?
Не дождавшись ответа я быстро поднимаюсь наверх и заперевшись в своей комнате начинаю хаотично закидывать вещи в рюкзак, завтра суббота и мы не учимся. На ходу набираю номер Юми.
— Привет, это я. Можно я сегодня у тебя переночую?
