Через некоторый промежуток времени боль проходит и я наконец-то достаю свою зубную щётку, правда уже другой рукой, и продолжаю начатые водные процедуры. Когда я выхожу, Юми всё ещё спит. Не зная чем заняться я забредаю в комнату Минору и беру какую-то книгу. Он всегда читал что-то со смыслом. Юми же, наоборот любила всякие сопливые истории, о какой-нибудь дурочке, на которой весь свет клином сошёлся. Я не понимала, как такие истории вообще кто-то читает? Уже и не важно. Я вспоминаю, как когда-то Нацухи очень гордился тем, что он занял первое место на соревнованиях по кэндо. Сейчас он, конечно, воспринимает это как должное. Будто это не результат его долгих тренировок, а прирождённый талант. Глупый высокомерный ребёнок. Он хотел показать отцу, что он талантлив, и что он хочет идти тем путём, который он ему показал. Отец купился, искренне поверил, что для Нацухи это так же важно, как и для него. В реальности конечно, дела обстояли совершенно иначе. Нацухи было по барабану на всё это, просто он смирился и не стал перечить семье. Я усмехаюсь. Этому ли ребёнку говорить мне о высокомерии? Нацухи жаден до побед и внимания. Мне же всегда было на это наплевать. Возможно, я хотела получить хоть какую-то награду и за свои достижения. Но всегда получала скупое: «Молодец» или «Хорошо поработала». Конечно, это было самое позитивное, что я могла услышать. Самое обыденное, что я слышала от отца: «Молодец, но могла показать результат и получше». Нацухи же, за каждый свой выигранный трофей, пускай даже незначительный, получал шикарный ужин и новую безделушку, карманные деньги или ещё что-то похожее. Справедливо? Думаю нет. Обида залегла в душе так сильно, что мирится с такой семьей я не хотела. А теперь, когда у меня не осталось иного выбора, семья не хочет мирится со мной. Парадокс.
— Ой, Аяно! — брюнетка выползает из-под одеяла, наверное через час после того, как я стащила книжку Минору. — Могла бы и меня разбудить, раз уже проснулась!
— Я проснулась ещё два с половиной часа назад, — девушка обиженно надулась, понимая, что так рано она бы не проснулась, даже если бы я её будила, — Минору ушёл на работу.
— Замечательно! — восклицает брюнетка громко хлопая в ладоши, — Дом в нашем полном распоряжении!
— Как будто и в его присутствие это не так, — Ками, любит же она какую-нибудь фигню сморозить — А вообще, не хочу я дома сидеть.
— Серьёзно? — девушка даже вскочила на ноги, но опомнившись, села обратно на футон, — Ты же не любишь гулять!
Как можно быть настолько шумной?! Я уже успела пожалеть о том, что мне приспичило прогуляться. Вот хочу и всё. Но за мной давно такого не наблюдалось, раньше у меня на это не было ни сил, не времени. Но сейчас времени у меня хоть вагон грузи. Я смотрю на Юми самым серьёзным взглядом и киваю. Думаю, её хватит инфаркт. Главное Нацухи не встретить или родителей.
— Абсолютно серьёзно, — Юми всё ещё продолжает выпучивать глаза, но уже меньше, — Только ближе к вечеру, не особо хочу своё семейство встретить.
Юми активно кивает головой и вскакивает на ноги, на этот раз, чтобы сходить в душ. Я киваю ей и сама переодевшись в нормальную одежду спускаюсь на кухню и завариваю себе чай. На столе стоит корзинка со сладостями и я тянусь за конфетами, но наверное по старой привычке одёргиваю руку и уже больше не тянусь к ним. Меня это бесит, но привычка выработавшаяся годами никак не хочет меня покидать. В итоге, я пью просто чай, да ещё и без сахара. И при этом чувствую себя просто божественной дурой. Смысл отказывать себе в сладком, если всё равно уже нет смысла соблюдать строгую диету? Наверное это и называется привычка, выработанная годами.
С Юми мы сидим дома до возвращения Минору, этот дурень прихватил с собой вторую связку ключей, которая по трагичной случайности принадлежала моей подруге. А вернулся он только в пять вечера. К этому времени мы были готовы помереть со скуки. Сначала я ждала пока девушка поест, потом мы спохватились, что ключей нет, и в итоге сидели и смотрели сериал из разряда: «девочка-дура центр мира». Я нашла его несколько забавным, а Юми чуть-ли не в три ручья ревела о судьбе главной героини, которую на части рвут боссы мафии. А самое парадоксальное, что эта девушка выбирает того мужика, который над ней больше всего изгалялся. Ну не дура ли? Или это самое наглядное проявление стокгольмского синдрома? Не разберёшь, если честно.
