К слову сейчас мы ходили по самым живым улицам посёлка, надеясь никого не встретить. Но кажется, сейчас нам это явно не грозило. Мы прошлись по магазинам, зашли в продуктовый и купили немного вредной пищи к ночном «нон-стопу» по всем страшилкам, которые есть на дисках у Минору, к слову, сам Минору будет смотреть ужастики с нами, и по этому можно уже заранее приготовиться его бить, он очень любит нас пугать. Но, разумеется, больше свою сестру. Странно. Я отлично лажу с Юми, Минору и чисто из вредности спорю с Кей-чаном, хотя с ним всегда можно поговорить, как и с его братом-Акитеру. Но вот со своей семьёй, я не могу поладить. Вообще. Только ли во мне причина? Или стена не понимания настолько велика, что мы не можем её разрушить? Я не знаю, и знать, по правде говоря, не желаю. Мне прекрасно живётся и без них.
Домой я возвращаюсь в воскресенье вечером, изначально я хотела пролезть через окно, но оно оказалось наглухо закрыто, кажется, меня хотят лицезреть входящей через парадную дверь. На что мне наплевать. Дисплей показывает время: «21:07», а значит никто ещё не спит. Печально. На втором этаже свет не горит вообще. Но он горит в зале, и на кухне. Кто и где находится понять невозможно. Я не скрываясь, достаточно громко поворачиваю ключ в замке, нарочито громко хлопаю дверью, разуваюсь, как бы намекая всем, что я вернулась. И в принципе, до этого никому дела нет. По этому я преспокойно закидываю лямку рюкзака на плечо и, шаркая домашними тапками по полу поднимаюсь наверх. Но неожиданно через десять минут в мою комнату без стука вваливается Нацухи.
— Ну и где ты шлялась? — высокомерно задрав голову произносит он, как будто тут не я старший ребёнок в семье, а именно он. На нервы действует его нахальное и неуважительно поведение.
— Не твоё дело, — в тон ему отвечаю я, с той лишь разницей, что я не задираю нос, а просто устало подпираю щеку кулаком. — Тебя это в принципе не должно касаться.
— Меня то может и нет… А как на счёт родителей, м? Ты о них подумала? — я закатываю глаза, было бы моим родителям до меня дело — Ты решила поступить с ними так же, как и со своей командой?
А вот это уже действительно, задевает за живое. Этот нахальный ребёнок ничего ровным счётом не знает, и говорить такое не имеет право.
— Ещё хоть слово скажешь о тех соревнованиях, получишь ещё раз. — резкий шепот срывается с губ, а глаза буквально прожигают фиолетовый синяк на его щеке, в душе вскипает самое настоящее злорадство. Так и хочется подстегнуть его, но я себя удерживаю. У этого паренька и так всё на лице написано.
— Знаешь, — он почему-то улыбается, с какой-то приторно-противной иронией, — Если бы ты хотела, ты бы уже вернулась. Ты ведь плевать хотела на команду и на её мнение.
Я усмехаюсь. Он прав, абсолютно прав. Я бы вернулась, если бы хотела и если бы могла, но кажется, я уже знаю, как заставляю его молчать и больше не вякать по поводу этих соревнований. Пусть задумается.
— Да, ты прав, — брат широко распахивает глаза, то ли от удивления, то ли от неверия, — Я не хочу возвращаться. Надоело. Ты доволен? Даже если и нет, будь добр покинь мою комнату.
Парень что-то фырчит себе под нос, но комнату всё же покидает, громко и показушно захлопывая за собой дверь, меня это даже забавляет. Поднимаюсь со своего нагретого места и закрываю дверь на щеколду. А то мало-ли кого ещё принесёт. Падаю на кровать лицо в подушку, я настолько устала, что засыпаю прямо так, в одежде и на не разобранной кровати.
Утром понедельника первым, что я вижу по пути в школу, это блондинистую голову Кея, рядом идёт Ямагучи, но разговаривают они или нет, я не вижу и тем более не слышу. Но по скольку блондин повесил наушники на шею, то он явно о чём-то разговаривал со своим другом. Но это не факт. Мне было не интересно, хотя чисто из вредности хотела бы в шутку «приревновать» Кей-чана к Ямагучи, всё-таки я знаю его на порядок дольше.
— Утро доброе, мальчики! — я бы с удовольствием с разбега запрыгнула на них со спины, но это был бы уже перебор, по этому я просто хватаю Тсукки за край пиджака. Он скашивает на меня взгляд и хмыкает, но рукой не дёргает и не пытается вернуть часть своего гакурана*.
— Доброе, Нитами, — дружелюбно приветствует меня брюнет. Кей предпочитает обойтись скупым кивком, и на том спасибо.
— Как ваша субботняя игра? — мне действительно было интересно, Кей-чан говорил только то, что они будут играть, но с кем не сказал. Хотя была уверена, что они выиграют. Волейбол, это спорт роста. Как и баскетбол, наверное. — Раздавили противника?
— Разве простолюдины могут тягаться с элитой? — издаю страдальческий стон. Этот тон слишком мне знаком, Тсукишима бесится, причём так явно, что слепой заметит. Неужели их противник был настолько силён?
— Ты это к чему?
