Я возвел глаза к потолку. Очки, победы, счет… Место Коннора на бейсбольном поле, а не в фамильном особняке Эмили Дикинсон. И вообще я завязал помогать Коннору на предмет его отношений с Отем.
Во всяком случае, так я себе говорил.
Я отказался писать сообщения вместо него, но не мог держать рот на замке и давал ему советы. Хуже всего было то, что я хотел счастья им обоим. Я советовал Коннору не только ради него, но и ради блага Отем.
– Не будь так строг к себе, – посоветовал я. – Ей нужен кто-то, кто будет ее смешить, кто сделает ее счастливой.
Сидевший на кушетке Коннор фыркнул.
– А еще ей нужны поэзия, содержательные беседы и умение сказать правильные слова в подходящее время – вся та ерунда, в которой я не силен. Говорю тебе, Уэс, если бы мы с тобой слились в одного человека, то получился бы идеальный парень для Отем.
Я потрясенно уставился в пространство. Сколько раз я жалел, что не обладаю непринужденным юмором Коннора, его дружелюбной манерой поведения, притягивающей людей? В отличие от него я мог только злобно насмехаться и скалить зубы.
Впрочем, лучше отталкивать людей, чем терять. Такова печальная истина, выстроившаяся вокруг меня, подобно экзоскелету или доспехам, которые я никак не мог снять.
– Пойду бегать, – объявил я.
– Круто. – Коннор зевнул, потянулся и взялся за пульт от приставки «ИксБокс». – Тогда я позже закажу пиццу.
Не говоря больше ни слова, я вышел за дверь и побежал, мысленно гоня от себя Отем, как последний дурак. Вот только она никуда не исчезала: ее образ снова и снова вставал у меня перед глазами, и в голове появлялись все новые стихотворные строки.
– Хейз… О боже мой… Да… ДА…
Голос моей подруги разносился по дому, спинка ее кровати ритмично скрипела. Я прижала подушку к лицу и перекатилась на живот. Часы показывали три часа ночи. Весь последний месяц по выходным Руби и бегун из Уэслиана исполняли эту песню, вне зависимости от того, хотела я ее слышать или нет.
В конце концов Руби испустила протяжный вопль, явно свидетельствующий о том, что она таки унаследовала вокальные способности своей матери, и в квартире установилась тишина. Однако меня это уже не радовало: через два часа мне предстояло встать и пойти на работу в «Белый султан».
Я перекатилась на спину и уставилась в потолок. У меня даже не было сил сердиться. У Руби и Хейза отношения. Я завидовала тому, какой сонной и довольной подруга выглядела по утрам, а еще больше завидовала тому, как легко у нее все получается.
Весь последний месяц наши отношения с Коннором напоминали растянутую версию нашего первого свидания. Наши разговоры никогда не длились долго, не становились откровенными, не касались серьезных тем. Большую часть времени мы просто барахтались в ничего не значащей болтовне.
И все же…
Я закрыла глаза, вспоминая, как Коннор смотрел мне в глаза, говорил что-то смешное, как благодаря ему я чувствовала себя красивой и желанной.
И, боже правый, как же он целовался…
На последней неделе сентября мы вместе с несколькими приятелями Коннора ездили на озеро Онота – поплавать в реке и посидеть вечером у костра. Мы с Коннором целовались под одеялом, лежа на песке, его руки скользили по моему телу, так что в итоге я с трудом сдерживала стоны.
Коннор помог мне пережить боль от разрыва с бывшим парнем, но в итоге наши отношения застопорились. Я говорила ему, чтобы он вел себя как обычно, и, вероятно, Коннор выполнял мою просьбу, потому что не пытался затащить меня в постель и не показывал свою сентиментальную сторону. Вот только мне хотелось ее видеть, хотелось перестать бороться и упасть с головой в омут.
«А может быть, лучше крепко стоять на твердой почве и остаться одной».
Я ненавидела одиночество. Ненавидела пустые постели и тихие утра. Я любила долгие разговоры, долгие поцелуи и ощущение присутствия рядом партнера, с которым идешь по жизни рука об руку; такого, который заполнит много глав в книге моей жизни. Но меня не покидало неприятное чувство, будто я пытаюсь увидеть в Конноре кого-то, кем он не является; что он займет всего несколько абзацев в истории моей жизни, и от этого мне становилось грустно.
«Мне будет недоставать этой улыбки».
В пять часов я встала, приняла душ, надела черные брюки и белую блузку, а волосы собрала в конский хвост. Я вышла из своей комнаты и увидела, как Руби и Хейз прощаются у входной двери.
– Привет, Отем, – поприветствовал меня Хейз.
Я улыбнулась и махнула ему рукой.
– Привет, Хейз.
Руби игриво шлепнула Хейза по груди.
– Надеюсь, это чудовище не разбудило тебя ночью своими непристойными выходками.
– Это я чудовище? – Хейз округлил глаза. – Ты сама кричишь в голос из-за моих непристойных выходок.
– Все в порядке, – заверила я сладкую парочку. – Я скучала по дому, но благодаря вам двоим как будто снова оказалась на ферме в разгар брачного сезона.
– Ха-ха, – сказала Руби.
Хейз хихикнул, поцеловал Руби на прощание.
– Пока, крошка.
–
