«Ты постарался на славу, Тёрнер, а теперь пожинай плоды своих трудов».
– Назовем это нашим вторым свиданием? – Коннор Дрейк улыбнулся очень застенчивой и оттого очень трогательной улыбкой. – Или мне выпал второй шанс исправить наше первое свидание?
Я улыбнулась.
– Как насчет «Первое свидание, часть вторая»?
Улыбка Коннора снова стала стопроцентно ослепительной и заразительной.
– Пойдет.
«Господи, до чего же он красив. К тому же он чувствительнее, чем кажется».
Я ждала, что Коннор заговорит со мной так же возвышенно и романтически, как в своих сообщениях. Вместо этого повисло молчание. Я оглядела кафе, любуясь деревянной мебелью и приглушенным карамельно-желтым светом. Под столом лежал мой рюкзак, набитый текстами по антропологии, которые я захватила с собой на всякий случай; я похлопала по рюкзаку ногой.
– Мне нравится это кафе, – сказала я в конце концов. – Только не рассказывай моему начальнику, владельцу «Белого султана».
Коннор пальцем начертал у себя на груди крест, словно перечеркивая сердце.
– Ни за что.
Молчание снова угрожающе нависло над нами, и мы одновременно поспешили его нарушить.
– Коннор, я…
– Я хотел…
Напряжение чуть спало, но вместо приятного предвкушения я почувствовала неловкость.
– Продолжай, – предложила я.
– Нет, сначала дама.
Я обхватила кружку обеими руками.
– Ладно, хорошо… По пути сюда я перечитала нашу переписку раз десять. Ты написал, что Марк был слеп? – Я заправила за ухо прядь волос. – После случившегося… мое самоощущение действительно пострадало, понимаешь? Я думала, что это я была слепой, не замечала изменившегося отношения Марка, но твои слова… Мне было очень приятно их услышать.
– Я рад, – сказал Коннор. Он поерзал на стуле, потом слегка наклонился над столом. – Тогда я тоже хочу признаться. Во время разговора я вечно не знаю, что сказать. Знаешь, мне часто приходит в голову идеальный ответ только спустя десять минут после того, как нужно было его озвучить.
– Мне это знакомо.
– И со мной такое происходит часто, особенно когда надо сказать нужные слова девушке, особенно такой девушке, как ты.
– Такой девушке, как я?
Коннор кивнул.
– Таких, как ты, я еще никогда не встречал, Отем. Ты особенная.
«Особенная». Не слишком поэтично, но он произнес это так тихо и решительно, смотрел мне в глаза внимательным взглядом.
– И хочу, чтобы ты знала, что твой бывший парень… просто идиот. Не хочу, чтобы ты снова чувствовала себя обманутой. Только не со мной. Какую бы боль он тебе ни причинил, я не хочу сделать тебе еще больнее.
Напряжение отпустило меня, я смогла вздохнуть свободно.
– Спасибо тебе за эти слова, – тихо поблагодарила я. – До недавнего времени мне казалось, что еще слишком рано начинать новые отношения. Может, так оно и есть?
Коннор покачал головой.
– Надеюсь, что нет. Твои слова о моем желании открыть спортбар… очень много для меня значили. Больше, чем ты можешь представить.
– Я так рада, Коннор. Знаю, это только первое свидание, но, думаю, для нас обоих будет лучше, если мы не будем спешить.
– Как тебе будет угодно, – ответил он. – Я просто рад, что сейчас сижу рядом с тобой.
У меня жар прилил к щекам.
– Я тоже рада.
Приятные мгновения все-таки сложились в одно долгое «дзинь». Звоночек стал еще громче, когда Коннор протянул руку и погладил меня по щеке.
– Мы можем делать все так медленно, как ты хочешь, Отем, – тихо сказал он. – Но если я прямо сейчас тебя не поцелую, то утром возненавижу себя.
Я уже подалась вперед, как будто его изумрудные глаза притягивали меня, подобно свету маяка.
При первом прикосновении его губ меня охватила приятная дрожь, а потом он снова накрыл губами мои губы. Я утонула в его запахе, его близости, его тепле. Язык Коннора мягко проник в мой рот, и у меня по спине побежали мурашки.
Он отстранился, прежде чем поцелуй стал чересчур откровенным, и медленно убрал руку с моей щеки, одновременно пропустив прядь моих волос между пальцами.
– Так лучше, – проговорил он, пристально глядя мне в глаза. – Правда?
Я кивнула. Напряжение окончательно покинуло меня, остались только бабочки в животе.
Я сидел за столом, пролистывал тетрадь со своими записями и зарисовками – в основном там были различные вариации стихотворения, которое задал мне профессор Ондивьюж. Отем. Ни на какую другую тему я писать не мог. Я растягивал стихотворение, потому что, как только оно будет закончено, мне останется лишь одна отдушина – бег, а я не мог бегать сутки напролет.
В гостиную вразвалочку вышел Коннор, все еще во фланелевых штанах и майке, хотя уже было три часа пополудни.
– Что случилось? – спросил я.
– Я рассказал маме с папой про Отем, и теперь они хотят пригласить ее на обед в честь Дня благодарения.
– Вот как?
У меня упало сердце. На День благодарения Дрейки звали к себе только самых близких друзей. Раз они уже пригласили Отем, значит, Коннор сказал им, что у него серьезные намерения в отношении этой девушки…
«Или у них с Отем уже и так все серьезно».
