Я с трудом сумел сдержаться, чтобы не застонать в голос, и взорвался. Мое тело сотрясалось от облегчения, экстаз захлестнул меня и осушил до дна.
Ухватившись за стену одной рукой, я тяжело, со всхлипом переводил дух. Кто-то зашел в туалет и начал мочиться. Я выбросил ком туалетной бумаги в унитаз, застегнул джинсы и покраснел.
«До чего же глупо».
Я взял свою сумку, вышел из кабинки, вымыл руки и убрался из туалета, надеясь, что холодный воздух приведет меня в чувство. Может быть, теперь, после того как я занимался самоудовлетворением, представляя себе девушку своего лучшего друга, боль в моем сердце исчезнет.
Физическое желание на какое-то время удовлетворено, но тоска в душе никуда не делась.
«Мне не хватает наших разговоров».
«Мне тоже», – чуть не ответил я ей, но, разумеется, сдержался. Чем больше мы с Отем беседовали, чем лучше я ее узнавал, чем больше времени с нею проводил, тем тяжелее мне становилось.
«Они спят вместе».
Я остановился как вкопанный, обессиленно привалился к стене здания и несколько минут стоял так, прежде чем нашел в себе силы идти дальше.
– Ты удивлен, Носочный Мальчик? – пробормотал я. – Давай двигайся.
После экономики – я теперь ходил на другой курс, а тот, который посещала Отем, бросил – я выпил кофе в студенческом клубе, потом направился в класс профессора Ондивьюжа. Я сел, устало развалившись на стуле, и стал вертеть в пальцах ручку. В голове у меня снова и снова звучал голос Отем, доносившийся из комнаты Коннора. Я так крепко стиснул ручку, что побелели костяшки пальцев, а потом едва не выронил ее от неожиданности: мне на плечо вдруг опустилась чья-то рука.
Я резко обернулся и увидел сидящего позади меня Коннора.
– Господи, ты меня до смерти напугал, – прошипел я. – Какого черта ты тут делаешь?
– Пришел на занятия, – прошептал он в ответ. Вид у него был спокойный, расслабленный, самоуверенный; всем своим видом он словно говорил: сегодня ночью у меня был незабываемый секс.
Я мог бы возненавидеть Коннора, если бы он не выглядел до чертиков счастливым. Потом во мне взыграл собственнический инстинкт.
«Это мой чертов класс. Мое убежище. Моя отдушина».
– Ты посещаешь уроки поэзии?
– Да вот, приходится.
– Почему?
Коннор поерзал на стуле.
– Подумал, что стоит немного узнать о поэзии, теперь, когда у нас с Отем все наладилось.
Я прищурился.
– И что это значит?
Белозубая улыбка Коннора стала еще шире, триумфальнее.
– Ночью мы с ней были вместе. Всю ночь напролет.
– Поздравляю, – процедил я сквозь зубы. – Каждое его слово действовало на меня, как удар в солнечное сплетение. – Вообще-то я не об этом спрашивал. Почему ты здесь?
Коннор все еще грезил воспоминаниями о минувшей ночи.
– Прости, что мы тебя разбудили, но черт возьми… Не ожидал, что она такая. Настоящий фейерверк.
Меня затошнило. Я быстро посмотрел на сидящих рядом одноклассников – им совершенно ни к чему знать такие интимные подробности про Отем.
– А еще она жутко умная, – пробормотал я, как будто и не представлял себе Отем, запершись в кабинке общественного туалета.
– Точно, – согласился Коннор. – Именно поэтому я здесь. Если я хочу ее удержать, нужно подтянуть романтику. – Он посмотрел на меня многозначительно и с надеждой. – Я надеялся, ты мне поможешь…
– Нет, – громко сказал я.
Профессор Ондивьюж посмотрел на меня.
– Вы не фанат созвучий, мистер Тёрнер?
Студенты захихикали.
– Извините, – пробормотал я.
Профессор продолжил лекцию, и через минуту Коннор снова тронул меня за плечо.
– Так вот, дело в том… – настойчиво прошептал он.
– Нет никакого «дела», – прошипел я в ответ. – Лучше тебе заткнуться. Я, вообще-то, пытаюсь учиться.
