– Что делать будем? – спросил Хоар. – У нас всё готово. Не отменять же операцию! Парни бьют копытами от нетерпения. Может, тебе удастся его уговорить на оплату после окончания миссии?
– Попробую, – явно сомневаясь в успехе, пожал плечами Плавски. – Не уверен, что получится, и, кстати, «кидать» этих парней я никому, даже злейшему врагу не посоветую.
– Ясное дело, учитывая, какие у них пушки по левому борту, – согласился Хоар. – Давай, всё же, поговори с ними. Я поддержу, если что.
Они решительно подошли к русскому майору, и Плавски сказал:
– Камрад, мы уважаем ваше искусство, и готовность рисковать ради посторонних людей, всего лишь соседей. Мы согласны с вашими условиями, но есть одна проблема – расплатиться сможем только по завершению спасательной операции. Так как наш наниматель как раз и есть объект спасения.
– Только он может подписать чеки и выдавать наличные. Поэтому его спасение и есть способ получить вознаграждение о котором вы говорите, – добавил подробностей Хоар.
– А, вон оно что... – понимающе усмехнулся русский. – Подождите. Пойду, потолкую с ребятами, объясню, что и как.
Он отошёл к другому самолёту, около двери которого стояли остальные лётчики и прочие члены экипажей русских самолётов. Несколько минут, оживлённо жестикулируя, он втолковывал им что-то по-русски. Наконец, лётчики остальных Ан-12 кивнули, майор повернулся к Плавски и Хоару, махнул рукой и крикнул по-английски:
– Давайте, парни, загружайтесь.
По топливу тоже договорились – самолёты дозаправили в Элизабетвилле, а окончательный расчёт решено было провести после окончания операции.
– Когда Чомбе будет освобождён, пусть тряхнёт и своей мошной, – решил Плавски, и Хоар его решение одобрил.
Вся идея, с «оплатой аренды» самолётов самогоном была задумана как прикрытие, чтобы, в случае необходимости, представить всю операцию как «самодеятельность на местах».
План, составленный Хоаром и Плавски, предусматривал посадочный десант, выброску парашютистов – они должны были перерезать дорогу на Леопольдвилль и телефонный кабель, чтобы исключить подход подкреплений, и воздушную поддержку. «Джон Смит» сообщил из Леопольдвилля, что самого Мобуту устранит нанятый им снайпер, а наёмникам имеет смысл сосредоточиться на спасении Чомбе.
«Ганшип» подсветил место посадки световыми бомбами. Два Ан-12 один за другим приземлились на хорошо укатанную грунтовую дорогу, выбрав ровный участок без колеи, недалеко от Тисвилля. Третий шёл немного позади, он должен был высадить парашютистов.
«Ганшип» заложил широкий круг, поджидая, пока наёмники займут позиции вокруг лагеря. Красная ракета вспыхнула и описала дугу в предрассветном небе, подавая сигнал к атаке. Несколько раз громыхнула 100-миллиметровка, пулемётные башни возле ворот и по углам с треском рухнули. Разбуженные взрывами негры из Национальной армии Конго бестолково метались посреди лагеря, освещённого медленно снижающимися на парашютах световыми бомбами. Невидимый во тьме «ганшип», держась выше слепящих «люстр», давил огнём пулемётов и скорострельных пушек периодически возникающие очаги сопротивления.
Наёмникам понадобилось несколько минут, чтобы разрезать кусачками спутанные спирали колючей проволоки и заложить тротил под стену. Громыхнули взрывы, стена лагеря рухнула сразу в двух местах, наёмники ворвались внутрь. После взрывов, «ганшип», как и было условлено планом, прекратил огонь, чтобы не положить своих. Хоар и Плавски получили от русских лётчиков во временное пользование два целеуказателя – небольшая коробка, укладываемая в ранец, и трубка толщиной около полутора дюймов и примерно в фут длиной, соединённая с коробкой толстым кабелем в резиновой изоляции.
«Бешеный Майк» навёл трубку на небольшое здание, которое он идентифицировал как караулку, нажал кнопку. На скате крыши засветилось яркое, рубиново-красное пятно. Через несколько секунд в здание ударил 100 мм снаряд. Из зарешеченных окон брызнуло во все стороны ослепительное в темноте пламя, крыша взлетела вверх и упала в стороне грудой бесформенных обломков, стены рухнули наружу.
– Неплохо, чёрт подери, – констатировал Хоар.
Перепуганные насмерть неожиданно яростным натиском негры из Национальной армии Конго почти не сопротивлялись. Многие вообще побросали оружие и попрятались по углам и закоулкам. Тех, кто имел глупость оказать сопротивление, наёмники безжалостно положили в первые минуты атаки.
Громыхнул взрыв, дверь караульного помещения гауптвахты в облаке дыма рухнула внутрь, из проёма в комнату ударили очереди штурмовых винтовок. Несколько негров в панике бросились на пол. Из дымного облака, как адский демон, в комнату ворвался здоровенный детина, блондин, в светлой серо-зелёной форме, с винтовкой FAL наперевес. За ним из дыма выбежали ещё двое в зелёных беретах, серо-зелёной форме и ботинках с высокой шнуровкой, с такими же винтовками. Блондин дал ещё одну очередь, поверх голов, и рявкнул по-французски, с жутким акцентом:
– Всем лежать, сукины дети! Армия Катанги! Кто покажет мне, где Чомбе, того я убью последним! Если покажет быстро – останется жив! Ну?!!
