– Задача сейчас – вывести несколько штаммов бактерий, способных выживать в условиях Марса и очень быстро размножаться, – заключил Лобашёв. – Тогда мы сможем доставить их на Марс ракетами, а уже дальше они сами всё сделают. Да, это будет не быстро. Но важно начать. Возможно, через 100-200 лет наши потомки найдут способ вернуть Марсу атмосферу быстрее и проще, и будут над нами смеяться. Но к тому времени процесс уже будет запущен. И, стоит его запустить, как с каждым градусом повышения температуры количество парниковых газов в атмосфере Марса будет увеличиваться, и процесс потепления будет ускоряться сам по себе.
– Но ведь атмосфера Марса сейчас состоит из углекислого газа, а он сам по себе парниковый газ, – возразил Хрущёв. – Тогда почему там так холодно?
– За миллиарды лет диссипации атмосфера сильно истончилась, и парниковый эффект от оставшегося углекислого газа уже недостаточен для разогрева планеты, – пояснил Келдыш. – К тому же Марс получает слишком мало солнечного света. Ещё одна проблема – углекислота становится твёрдой при минус 78 градусах Цельсия, то есть зимой часть атмосферы замерзает и выпадает в виде полярных шапок, что ещё сильнее понижает температуру. Летом часть полярных шапок испаряется, и атмосфера становится плотнее примерно на 30 процентов, что очень много. Если растопить полярные шапки полностью, то атмосферное давление будет намного больше, чем сейчас, и его хватит, чтобы удерживать воду в жидком состоянии. По нашим предварительным оценкам, воды в виде льда на Марсе столько, что если его растопить, его хватит, чтобы покрыть всю поверхность Марса слоем 8 метров. (см. док. фильм «Марс. Новые факты»)
Для фотосинтеза ещё нужна жидкая вода, поэтому нам понадобятся микроорганизмы, способные получать водород из гидроксильных оснований в щелочной почве Марса, и ещё бактерии, способные соединять кислород и водород, образуя воду. Если создать сплошной бактериальный слой, он будет вырабатывать и удерживать воду. В таких условиях фотосинтез будет возможен даже без наличия больших водоёмов.
– Количество солнечного света, падающее на поверхность Марса, можно увеличить с помощью орбитальных зеркал, – добавил Королёв. – Можно направить отражённый свет, например, на полярные шапки. Можно ещё предварительно посыпать их пылью, для уменьшения отражающей способности. Тогда углекислый газ полярных шапок растает, сделав атмосферу более плотной, следом за ним начнёт таять лёд в мерзлоте, выделяя водяной пар, который тоже является мощным парниковым газом. Для развития микробов на Марсе должна быть жидкая вода. Поэтому нам придётся сначала растопить полярные шапки хотя бы частично, чтобы поднять давление. Мы сможем подогреть светом зеркал участки поверхности, чтобы частично растопить мерзлоту, и тогда можно посадить на эти участки космические аппараты, которые запустят в воду бактерии. Эта технология и на Земле будет востребована.
– Сергей Палыч, мы же условились, что никаких фантастических технологий применять не будем? – улыбнулся Хрущёв.
– Время сейчас такое, Никита Сергеич! Научно-техническая революция, – усмехнулся Королёв. – То, что ещё вчера было фантастикой, сегодня становится реальностью. Орбитальное зеркало можно сделать по принципу фазированной антенной решётки, из отдельных отражающих элементов относительно небольшого размера. Хотите посмотреть, как именно?
– Конечно! Нарисуете?
– Покажу готовый образец. Разрешите продемонстрировать?
– Да, конечно, очень интересно!
Главный конструктор вышел в приёмную и вернулся с двумя одинаковыми свёртками в руках.
– Это – первый, предварительный вариант, для земной орбиты. Его придётся соединять вручную. Когда наша электронная промышленность начнёт массовый выпуск недорогих цифровых устройств, например, телефонов, то есть, наладит выпуск множества дешёвых микросхем, такие микроспутники смогут стыковаться между собой самостоятельно.
Королёв положил оба свёртка рядом, прямо на ковёр хрущёвского кабинета. Достал небольшой пульт радиоуправления и нажал кнопку. Послышалось шипение газа, и свёртки на глазах начали надуваться и расправляться, образуя пару скреплённых между собой шестиугольных «подушек», размером «под ключ» примерно метр. По краю шестиугольной линзы шёл такой же надувной бортик, обрамлённый пластиковой пластиной, достаточно высокий, чтобы обеспечить жёсткое соединение. В центре находилась управляющая часть и баллоны с азотом.
Никита Сергеевич с отвисшей челюстью смотрел, как космические технологии будущего разворачиваются прямо в его кабинете.
– А как они между собой скрепляются?
– Постоянными магнитами.
– Да ладно! Магниты отвалятся со временем!
– С чего бы? В космосе на зеркало никакие серьёзные усилия, кроме инерции, не действуют. А магниты у нас не простые, а неодимовые, точнее, это соединение неодим-железо-бор. Вот, попробуйте их разъединить, – предложил Сергей Павлович, протягивая Первому секретарю два слепленных между собой магнитных цилиндрика.
Хрущёв уцепился за них обеими руками, но усилие оказалось неожиданно большим.
– Ничего себе! Крепко держат!
