На процессе выступило более 150 свидетелей со стороны обвинения, в т.ч. – из Советского Союза (в реальной истории – 111). Суду было предоставлено более 2000 документов (в реальной истории –1600 документов), большинство из которых были подписаны Эйхманом. Эти показания и документы обнародовали все виды преследований: введение антиеврейских законодательств, разжигание ненависти к еврейскому меньшинству, разграбление еврейской собственности, заключение евреев в гетто и концлагеря, депортации еврейского населения Европы в лагеря смерти. Обвинение показало, что происходило с евреями в странах, оккупированных или контролируемых нацистской Германией. В ходе судебных слушаний была вскрыта роль Эйхмана — главы отдела IV B4 гестапо — на всех стадиях процесса «окончательного решения». Он осуществлял руководство и контроль над отправкой всех эшелонов с евреями в лагеря смерти. Также Эйхман готовил проведение т. н. Ванзейской конференции, прошедшей 20 января 1942 г на вилле Марлир близ озера Ванзее в Германии, на которой была принята программа геноцида еврейского населения Европы и Советского Союза.
Эйхмана изобличили ещё на Нюрнбергском процессе. Бывший комендант Освенцима Рудольф Хёсс и один из его подчинённых Дитер Вислицене указали на Эйхмана, как на главного организатора геноцида.
Речь на процессе шла не только о преступлении против еврейского народа, но и о преступлениях против представителей других народов: высылка миллионов поляков, арест и отправка в лагеря смерти десятков тысяч цыган, отправка 100 детей из чешской деревни Лидице в гетто Лодзи и уничтожение их в отместку за убийство чешскими подпольщиками Рейнхарда Гейдриха. Эти обвинения были доказаны и вошли в обвинительное заключение.
Линия защиты Эйхмана была сосредоточена на представлении его «техническим исполнителем, лишь выполнявшим приказы вышестоящего командования, занимавшимся, в основном, транспортными вопросами».
Сам Эйхман на на процессе заявил:
…такова была моя задача, остальное – неправда. Если Хёсс утверждает, что я обсуждал с ним отравление газом в Освенциме – это неправда. Я никогда этим не занимался. Напротив, я принял эти приказы неохотно, и, несмотря на мои многочисленные просьбы освободить меня от этих обязанностей, моё руководство не пошло мне навстречу, и мне пришлось выполнять приказы.
Он утверждал, в частности, что на Ванзейской конференции «выполнял лишь обязанности секретаря», а все решения принимали высшие руководители рейха.
– …там говорили об «убийстве», «устранении», «истреблении». Я вёл протокол. Я не мог просто стоять там и слушать. Услышанные слова потрясли меня, потому что зал был не такой большой, чтобы я не смог их услышать, – заявил Эйхман.
– Что вы думали о процессе истребления, и о тех, кто принимал в нём участие? – спросил Хаузнер.
– Ваша честь! Мне придётся ответить на этот вопрос пространно, – ответил Эйхман. – Когда я впервые увидел мёртвых людей, мёртвых евреев, я был ужасно потрясён. И эта реакция подействовала на мои нервы. Она осталась со мной и продолжала воздействовать на меня. Я делал свою работу дальше, в соответствии с неумолимым долгом, возложенным на меня. Под влиянием этих событий, свидетелем которых я стал, я несколько раз просил своё начальство, ради Бога, освободить меня от этой обязанности. Наконец, я хочу отметить, что в то время я не видел оправдания этому насильственному решению. Я уже тогда думал, что это – чудовищное деяние, с которым меня, к сожалению, связывала клятва верности. Мне приходилось решать вопросы, связанные с транспортом, в той степени, в которой меня обязывала клятва. Вот что я хотел сказать.
