– К сожалению, нет, требуется простейшая мини-операция, вживление электродов в районе ключицы. Это даже проще, чем выглядит на первый взгляд, сэр.
– Гм... – JFK задумался. – Напомните мне об этом, когда вернёмся. Если эта электростимуляция снимет депрессию, я согласен немного потерпеть боль.
– Конечно, сэр. Обязательно.
Космические специалисты, как американские, так и советские, на приёмы не ходили. Им было намного интереснее пообщаться друг с другом. На американских ракетчиков внезапно свалилась бездна новой информации, да и советским специалистам было интересно пообщаться вживую с теми, с кем ещё вчера они заочно соревновались. Пока в приёмном зале посольства шёл светский раут, ракетчики продолжали обсуждать теоретические вопросы освоения космоса.
Это обсуждение продолжалось весь следующий день, а Хрущёв и Кеннеди в это время вернулись к обсуждению политических вопросов. На второй день переговоры проходили на территории советского посольства.
Никита Сергеевич сильно опасался, что, вновь заговорив о Германии, JFK опять упрётся рогом в Потсдамские соглашения. Во время переговоров в Вене Хрущёв снова применил уже испытанную тактику – с самого начала расположил к себе оппонента, говоря ему то, что тот хотел услышать, добился первоначального взаимопонимания, а сложные вопросы, из-за которых переговорный процесс в целом мог забуксовать, отложил «на потом».
Однако президент, видимо, обрадованный достигнутым в первый день переговоров прогрессом, был настроен довольно мирно. Он решил для начала поговорить по общим вопросам. Кеннеди пустился в пространные рассуждения, пытаясь доказать, что причина существующей международной напряжённости не в экспансионистской внешней политике США и других империалистических государств, а якобы в распространении идей коммунизма на земле. JFK утверждал, что коммунисты стремятся уничтожить извне «свободные системы», тяготеющие к Западу. Он заявил, что национально-освободительные войны не отражают воли того или иного народа, а якобы ведутся «представителями меньшинства и поэтому могут явиться причиной столкновения великих держав».
Хрущёв был не расположен ссориться, он тоже ценил вчерашний успех, но и соглашаться с подобными утверждениями не собирался, тем более, что он примерно знал, о чём будет говорить Кеннеди, и подготовился к мягкому, но убедительному отпору.
– Вы, господин президент, утверждаете, что национально-освободительные движения представляют меньшинство? Гм...
Он вынул из своей папки несколько фотографий и разложил перед Кеннеди. На снимках были засняты трущобы Тегерана вскоре после революции 1958 года, свергнувшей режим шаха (АИ, см. гл. 03-10).
– Это – Иран, сразу после свержения шаха. Дети, копающиеся в отбросах, нищета, голод... Вы в самом деле верите, что они представляли собой «меньшинство»? Вот вам статистика по Ирану, по Бирме, по Египту. Я могу подобрать такую же статистику и по другим странам, получившим независимость. В таких условиях люди становятся коммунистами просто от голода, и лишь позже приходят к коммунистическим убеждениям по велению разума. Вы когда-нибудь голодали, господин президент? Если нет – вы не поймёте, ибо сказано – «сытый голодного не разумеет».
JFK перебирал фотографии, и по его виду было заметно, что он до этого недостаточно представлял себе ситуацию в «третьем мире».
– Это ужасно… Но, после того, как власть в том же Иране захватили коммунисты – разве что-то реально изменилось?
– Судите сами, – Хрущёв достал ещё несколько фотографий. – Вот, те же дети, теперь они ходят в школу, получают бесплатное питание за государственный счёт. Образование тоже бесплатное. Трущобы снесли, на их месте строят новое жильё.
О том, что в Иране уже заканчивается строительство Транс-Иранской железной дороги, соединяющей порты на побережье Индийского океана с южным берегом Каспия, Никита Сергеевич специально не упомянул, чтобы не дразнить лишний раз противника.
– Но теперь у этих детей нет свободы! – возмутился президент.
– Если свобода по-американски означает «беспрепятственное ковыряние в отбросах» – так может, нахрен такую свободу? – криво усмехнулся Хрущёв. – Наша позиция проста – народ каждой страны имеет право на самоопределение. Народ волен выбирать, каким путём развиваться после обретения независимости – капиталистическим или социалистическим. Никто, кроме самого народа не может решать этот вопрос, и никто не вправе навязывать народу путь развития против его воли.
– Это – слова, а на деле вы, коммунисты, навязываете свой путь тирании везде, где вы появляетесь, – возразил JFK.
