В то же время происходящие в стране события уже к 1958 году настолько изменили общество, что Иван Александрович при очередном докладе Первому секретарю предупредил:
– Ещё пара лет такого интенсивного развития – и информация Веденеева о событиях внутри страны по многим случаям станет бесполезной. Слишком много изменений уже наворотили.
– В смысле? – уточнил Хрущёв.
– Ну, к примеру, мы тут стали готовиться к различным событиям, загодя устанавливать будущих фигурантов, проверять их наличие, трудоустройство, информацию с мест, и обнаружили, что «иных уж нет, а те далече», – пояснил Серов. – Из-за внедрения системы Худенко и поощрения трудовой миграции те люди, которые упомянуты в статьях «электронной энциклопедии» как зачинщики беспорядков, уже либо не проживают в этих городах, либо, те, что были ранее судимы, заехали на зону повторно и получили своё, как рецидивисты. Впрочем, таких пока буквально несколько человек. То есть, работать адресно, как мы делали в 1954-57 годах, уже не получится. «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз», в общем.
Никита Сергеевич озадаченно почесал лысину:
– М-да… а ведь Келдыш предупреждал… – Первый секретарь на несколько секунд задумался. – Ты, это… вот что… Посоветуйся с ним. Мстислав Всеволодович – мужик башковитый, может, посоветует чего. Тут вопрос не простой, тут думать надо, а не просто – прочитал подсказку и отреагировал. В общем, надо учёных привлечь, послушать, что умные люди скажут.
Серов так и сделал. Президент Академии наук лично курировал вопросы изучения и коррекции пространственно–временного континуума, но вопрос председателя КГБ озадачил и его.
– Понимаю ваши затруднения, Иван Александрович, но не слишком понимаю, чем Академия наук и лично я можем помочь вам в разрешении этой проблемы. Тем более, что я всего лишь математик, а тут вам, скорее, социологи требуются.
– А как-нибудь рассчитать, по какой-нибудь теории, ну, там, по теории вероятности, или ещё как, не получится? – больше для очистки совести поинтересовался Серов. – Я в этом деле не специалист, простите, если глупость сморозил…
Академик улыбнулся:
– Посчитать – вряд ли… Слишком много трудноучитываемых факторов. Впрочем, дайте мне ознакомиться с имеющимися материалами поподробнее. Возможно, сравнительный анализ нескольких случаев выявит какие-то закономерности, которые можно будет использовать.
Серов передал ему папку с распечатками по нескольким случаям:
– Вот. Эти данные относятся к 1959-му и 1961-му году – беспорядки в Темиртау, Краснодаре, Бийске, Муроме и Александрове. Там краткие описания событий и справки по современному местонахождению фигурантов дел. Буду очень признателен, если сможете что-то подсказать по этому вопросу.
Мстислав Всеволодович изучал полученные данные несколько дней, затем сам позвонил Серову и предложил обсудить ситуацию. Председатель КГБ тут же приехал в Академию наук.
– Ознакомился я с вашей информацией… Скажите, Иван Александрович, вы хорошо представляете себе разницу между причиной, поводом и сопутствующими обстоятельствами? Простите, спрашиваю не с целью обидеть, а только чтобы помочь общему делу.
– Ну, как… не совсем ведь дурак, вроде, представляю, конечно, – Серов недоумевающе почесал след от фуражки. – Понятно, что задержание милицией солдата или там, мужиков, распивающих в общественном месте – это лишь повод для начала беспорядков, а никак не причина…
– Именно. На это я и хотел обратить внимание.
Академик разложил перед собой на столе предоставленные Серовым документы по нескольким стопкам. Иван Александрович заметил на отпечатанных листах множество карандашных пометок и отчёркиваний.
– Смотрите, в четырёх случаях первичным поводом для волнений послужили действия милиции, в трёх случаях из четырёх – полностью законные. При этом симпатии толпы были на стороне задержанных. Смерть в муромском КПЗ пьяного рабочего, разбившего голову при падении с машины – явная вина начальника милиции, тут нечего обсуждать. Но в трёх случаях – с задержанием солдат или приезжих, распивающих спиртное в публичном месте – законные действия милиции и дружинников воспринимались народом как произвол.
– Любят у нас в народе пожалеть солдатиков, пьяных и убогих, – проворчал Серов.
– Да, но не только это. Заметьте – все случаи произошли в провинциальных городах. При этом Муром и Александров – это то, что у вас, правоохранителей, именуется «101-й километр». То есть, контингент там соответствующий.
– Так их потому туда и высылают из больших городов!
– Так может, не надо подобных лиц концентрированно собирать? Или это у вас коллекция люмпен-пролетариата такая? Все эти лица имеют большие основания ненавидеть милицию, правоохранительные органы в целом, и вообще Советскую власть, а вы их как будто бы специально собираете вместе, создавая взрывоопасную концентрацию. Это как-то не слишком умно выглядит, не находите?
– А куда их девать прикажете? Держать в Москве и Ленинграде?
