– Товарищ Хрущёв! Реабилитация идёт с 1954 года. С 1956-го ход реабилитации значительно ускорен. В то же время перед комиссией по реабилитации на съезде партии была поставлена задача разобраться с проблемой максимально объективно, – напомнил Серов. – В первую очередь комиссия занимается реабилитацией бывших политических заключенных – инженеров, конструкторов, учёных, которые пострадали в период с 1937-го по 1953-й год и представляют большую ценность для страны.
Лиц, осуждённых за малозначительные правонарушения, либо отпущенных по амнистии 1953 года без реабилитации, очень много. Хуже того, многие из них проходили по уголовным статьям, за мелкие хищения, либо им эти статьи были, что называется, «пришиты» ради выполнения плана. Поди теперь разберись, насколько оправданно они тогда эти сроки получили?
Разобраться с ними можно либо быстро, либо объективно. Либо увеличить состав комиссии по реабилитации в несколько раз. Это как с ремонтом – «быстро, качественно, недорого – выбирайте любые два пункта».
Первый секретарь озадаченно выслушал председателя КГБ, задумчиво почесал лысину:
– Эх... С разбегу, лбом о кирпичную стену, которую сами же на 20-м съезде и построили. Хотели, как лучше, а получилось – как всегда. Ну, и чего мы хотим? Едрить твою налево... Во наворотили, ...ля... И так хреново, и этак не лучше. Давайте думать, как из этой задницы теперь выбираться... Но, твои сотрудники местонахождение этих граждан хотя бы установили?
– Конечно, именно поэтому я и начал бить тревогу, – ответил Серов. – И по той же причине не устанавливал, прошли ли они процедуру реабилитации. Из всех перечисленных по старому месту жительства проживает только Зинаида Клочкова.
(Клочкова Зинаида – повар в поликлинике Красноярского аэропорта, в 1961 г ей было 30 лет. В 16 лет её приговорили к одному году лишения свободы за покушение на грабёж, совершенное без насилия. За активное участие в массовых беспорядка в г. Александров получила 15 лет см. Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти»)
Все остальные – либо снова заехали на нары после 1957 года, и там попали под указ «11-4», либо, в основном те, кто не приблатнённые – сумели изменить свою жизнь, завербовались кто куда, переехали в соседние или отдалённые города, но так или иначе, в Краснодаре, Муроме, Александрове и Бийске большинства этих людей уже нет. Лучше всех устроился, кстати говоря, Владимир Горлопанов.
(Владимир Горлопанов, 35-лет, отец двоих детей, прослужил в армии 14 лет, с 1943 по 1957 г. В 1957 г. за какую-то малопонятную историю предстал перед судом офицерской чести и был уволен из армии «за моральное бытовое разложение». Сам он считал это решение несправедливым и тяжело переживал случившееся. В реальной истории после демобилизации Горлопанова постиг ряд неудач в трудоустройстве и получении квартиры, он заболел и превратился в инвалида. В 1961 г в ходе беспорядков Краснодаре сочинил антисоветскую листовку, которую его знакомые пытались распространить на ремонтно-механическом заводе №4. Осуждён на 15 лет, позднее приговор был пересмотрен в сторону смягчения Козлов В.А. «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти»)
– А где он? – поинтересовался Косыгин.
– В Катанге.
– Г-где?!! – Алексей Николаевич едва не подавился.
– В армии Чомбе, в Катанге, взводом наёмников командует, – ухмыльнулся Серов. – Между прочим, пить бросил, на хорошем счету у местных командиров (АИ).
В зале Президиума ЦК произошла немая сцена местного масштаба.
– Гм… Ну, молодец, чё… Правильный мужик, сумел-таки изменить свою жизнь, – неожиданно одобрил Хрущёв. – В военных преступлениях не замешан?
– Нет, насколько нам известно, офицер дисциплинированный, грамотный, всё у него в порядке, – доложил Серов.
О том, что Горлопанов не «своим ходом» попал в Катангу, а вполне официально завербовался туда через «Южный Крест», Иван Александрович уточнять не стал – контора была явно не из тех, о которых стоит кричать на каждом шагу.
– Ну, и пусть служит, – решил Никита Сергеевич. – Всё лучше, чем спиться и закончить жизнь под забором, но зато на Родине. Если захочет вернуться, и будет чист – не препятствуйте.
– Так точно, прослежу, – ответил Иван Александрович.
– Разрешите, товарищ Первый секретарь? – Соколовский поднял руку, прося слова.
– Конечно, Василий Данилыч, слушаем вас.
– План такой. Мобилизовать органы госконтроля и народного контроля, с их помощью определить населённые пункты, где уровень снабжения населения остаётся явно недостаточным. Скорее всего, таких мест будет не слишком много, так как личные подсобные хозяйства мы не давили, скорее, наоборот, развиваем их, да и в целом с сельским хозяйством и снабжением ситуация заметно лучше стала. Вероятнее всего, те города, которые были проблемными в «той» версии истории, будут среди проблемных и сейчас, так как за снабжение населения отвечают местные органы власти. Поскольку народ мы уже сильно перетасовали, рассчитывать на актуальность сведений Веденеева в этом вопросе я бы уже не стал.
