– Конкретно сейчас – твой член, – заявляю я и, раздвинув ноги, кладу пальцы на свою изнывающую промежность. Тончайшее кружево трусиков не скрывает, а лишь подчёркивает мою готовность. – Заставь меня стонать, Куртов!
И он выполняет мою просьбу с безукоризненной точностью. Его руки – одновременно нежные и властные – скользят по коже, оставляя за собой огненные тропы. Он целует мою шею, спускается к ключицам, обводит языком контуры груди сквозь тонкую ткань лифа. Дыхание становится рваным, прерывистым – моё и его сливаются в единый такт примитивного, древнего как мир ритма.
Дэн подхватывает меня под бёдра, усаживает на край стола, одним резким движением сдвигая в сторону шелковистую преграду трусиков. Его пальцы находят средоточие моего желания, умело разжигая пламя, которое я так отчаянно хотела ощутить. Он опускается на колени, и его язык заявляет права на меня, заставляя меня издавать сдавленные стоны. Каждое его прикосновение – это искусство, отточенное до совершенства, но в моём сознании всё равно мелькает непрошеный образ.
Я запускаю пальцы в его волосы, непроизвольно взъерошивая их, делая более… знакомыми. Он расстёгивает брюки, и я чувствую его возбуждение – твёрдое, настойчивое. Одним слитным движением он входит в меня, заполняя пустоту, и начинает двигаться – сначала медленно, затем всё быстрее, подстраиваясь под мою нетерпеливость.
Я хотела, чтобы он вытеснил из меня все мысли о Стасе, но, закрывая глаза, я каким-то непостижимым образом вижу не Дэна, не красавчика в белой рубашке с безупречной улыбкой, а растрёпанную пышную чёлку и чёрную футболку. В ушах продолжает отдаваться его хриплое «Кузнечик», произнесённое с такой интимной нежностью, что сердце сжимается в тугой комок.
В этот раз я отдаюсь одному мужчине, а представляю другого. И хоть у них одно лицо, одни глаза и та же фигура, не было в моей жизни настолько разных людей, как братья Куртовы. Один – воплощение стабильности и совершенства, другой – хаос и свобода. И мне, запутавшейся между рассудком и инстинктом, всё труднее понять, какая часть моей души какому принадлежит.
Вика.
После случившегося Дэн больше не возвращался к обсуждению нашего статуса. Он воспринял моё спонтанное появление на объекте обнажённой как безмолвный знак примирения – капитуляцию в нашей невысказанной войне. Утром меня ждал роскошный букет белоснежных роз, источавших тонкий аромат свежести и (это просто смешно) невинности. Он стоял в гостиной и будто насмехался надо мной, иронично подчеркивая противоречивость моего внутреннего состояния. Также Дэн не забыл напомнить мне, что я всё ещё его невеста, скинув контакт именитого стилиста, к услугам которой прибегали знаменитости, жаждущие создать незабываемые свадебные образы.
Дэн методично готовился к свадьбе, пребывая в блаженном неведении, что его будущая жена чуть не изменила ему с его родным братом. Сейчас передо мной лежали билеты на иммерсивный гастро-спектакль – ещё одна отчаянная попытка моего жениха заставить меня забыть о вскрывшихся тайнах, притвориться, что мы по-прежнему можем продолжить жить как раньше, игнорируя гигантского слона в комнате.
Мой будущий муж допоздна работал, поэтому мы договорились встретиться прямо в театре. Я вошла в величественный зал ресторана и замерла, околдованная его неземной красотой. Пространство было трансформировано в мистический лес, где причудливые лианы и изумрудные свисающие растения создавали впечатление заколдованного царства. Повсюду мерцали загадочные огоньки, напоминавшие игривых светлячков среди густой листвы. Деревянные резные детали, искусно выполненные в славянском стиле, украшали стены: домовые с хитрыми глазами, русалки, заманивающие в глубины своих тайн, жар-птицы с переливающимися перьями, сотканными из тончайших световых нитей.
Массивный круглый стол, покрытый однотонной скатертью, служил своего рода одним из экранов, для предстоящего представления. Вокруг него расставили деревянные стулья с высокими спинками, украшенные резьбой мифических существ – каждый стул представлял свою уникальную историю.
Телефон завибрировал в сумочке, отвлекая меня от невероятной атмосферы ужина.
«Прости, задерживаюсь на встрече, опоздаю на пятнадцать минут пятнадцать. Люблю».
Смутное предчувствие сковывает мои лёгкие, но тут зал внезапно погружается в плотную непроглядную тьму. Лишь едва заметные огоньки указывают на присутствие других гостей. Первые аккорды древних мелодий струятся в воздухе, пробуждая во мне генетическую память предков. Я решаю отдаться магии представления, позволив своим тревогам на время раствориться в сказочном повествовании.
Волшебный голос сказителя, казалось, звучит отовсюду и ниоткуда одновременно, погружая нас в мир русских сказок. Стены оживают, демонстрируя изумительные 5D-проекции: перед нами расстилаются бескрайние леса, тридевятые царства, подводные владения морского царя.
