– Убери от меня руки! – шиплю я со всей злостью, на которую способна, но не в силах усмирить предательские мурашки, волной бегущие по телу от его прикосновения.
Это не он так на меня влияет. Просто у меня давно никого не было. Очень давно. Никого. Чёрт возьми, меня вообще никто не трахал после него.
Стас послушно убирает руку и отступает назад как раз вовремя, чтобы встретить счастливого Лукаса, сбегающего по лестнице с полотенцем в руках.
– Я готов! – радостно объявляет сын, а потом виновато переводит взгляд на меня, ища молчаливое разрешение.
Ох, ну спасибо, что хоть сейчас соизволил поинтересоваться, не против ли мама.
– Я спущусь через минуту, – бросаю я сквозь зубы и уверенным шагом направляюсь к своей спальне.
Старательно избегаю довольной физиономии Куртова – уверена, он чувствует себя победителем. В воздухе ещё висит запах его кожи, а на колене горит след от его пальцев. Пусть думает, что выиграл эту битву. Войну я ему не проиграю. Не в этот раз.
Стас.
У меня есть сын. Вы можете в это поверить? Я сижу на горячем песке и наблюдаю за тем, как моя копия и самая красивая женщина в мире плещутся в волнах беспощадно холодного океана и весело смеются. Их образы выжигаются на моём сердце словно клеймо. Я думал, что люблю Вику, но то, что я испытываю сейчас, гораздо сильнее какой-то там любви. Она – мать моего ребёнка, и то, как она с ним общается, с какой нежностью обнимает и дурачится в воде, заставляет меня буквально захлёбываться от чувств к ней, находясь при этом на суше под палящим солнцем.
Я люблю её, люблю этого парнишку, хочу проводить с ним как можно больше времени и не пропустить ни единой эмоции. Наслаждаться его смехом, быть рядом, когда ему грустно или больно, стать лучшим другом и любимым папой. Надо же, я – «папа». Мне так нравится, как это звучит, что становится трудно дышать от чувств, переполняющих грудную клетку и растекающихся по всему телу. И как же я благодарен Дэну, что он не выбросил её портреты, что поленился сам идти за зарядным устройством, из-за чего я всё же решил найти Кузнечика и в один момент стать таким чертовски счастливым. Стать отцом лучшего мальчика на свете.
Лукас заливисто смеётся и плюхается в воду, а его мама поднимает руки вверх и начинает собирать длинные волосы в пышную плотную гульку. Я зависаю на её фигуре, сквозь которую настойчиво пытаются пробиться прямые солнечные лучи. Кассандра… ей идёт это имя, особенно сейчас, когда она выглядит как истинная южная красавица в своих ярких платках на голове и объёмных украшениях. Капли воды стекают по её загорелой коже, и я невольно сглатываю, чувствуя, как пересыхает во рту и твердеет ниже пояса.
Я снова влюбляюсь в неё – теперь как в мать своего ребёнка, талантливую художницу, дерзкую молодую женщину, так сексуально ругающуюся по-португальски.
– Тебе нравится моя мама? – неожиданно спрашивает детский голос рядом со мной.
Я так увлёкся разглядыванием Вики, что не заметил, как Лукас вылез из воды и подбежал ко мне. Песок прилип к его мокрым ногам, и он стряхивает его, усаживаясь рядом.
– Эм, с чего ты взял? – глупый вопрос, даже слепой заметил бы, как я смотрю на неё, но всё же мне интересно, что смог подметить шестилетний мальчишка.
– Ты постоянно наблюдаешь за ней и со мной дружишь, чтобы ей понравиться, – заявляет он с детской прямотой.
О чёрт!
– Не совсем верно, я дружу с тобой потому, что ты очень умный и весёлый, – игриво щипаю его за бок и отбираю бутылку с водой, когда он отвлекается.
– Эй! – возмущённо вскрикивает Лукас.
– Это за то, что усомнился в искренности моих намерений, – смеюсь я.
– Но ты ей тоже нравишься, – вдруг удивляет меня сын, серьёзно глядя своими тёмными глазами.
– Да? Откуда такая уверенность?
– Она бы не разрешила тебе со мной играть, если бы это было не так. Некоторые дяди дарили ей цветы и приносили мне подарки, но мама всегда возвращала их и никогда не соглашалась пойти с ними погулять. – объясняет мальчик с детской мудростью, от которой у меня теплеет в груди.
Некоторые дяди. Могу предположить, это были мужчины, которые хотели завести с ней отношения, но она всех отталкивала. Почему? Потому что не хотела травмировать ребёнка? Я рад, что, судя по всему, у Вики ничего серьёзного ни с кем не было, но с другой стороны понимаю: её зелёный свет в отношении меня может быть связан только с тем фактом, что я биологический отец Лукас, и она не может единолично лишить меня права общаться с ним.
– Цветы, говоришь, дарили? – переспрашиваю я сына, хитро поглядывая на его маму.
– Ага, красивые. Мама любит цветы, – кивает Лукас, копаясь пальцем в песке.
Я расплываюсь в улыбке от этой детской откровенности. Кажется, у меня появился союзник, и это отличная возможность завоевать сердце Кузнечика снова.
