Допив чай, я покидаю дом, который за каких-то полчаса стал для меня самым желанным местом в мире. Местом, где я хочу просыпаться, куда буду спешить возвращаться и делать всё, чтобы моя семья была счастлива.
Но это пока не моя семья, и мне нужно запастись терпением, чтобы ничего не испортить.
Вика.
Я хлопочу на кухне и наблюдаю в окно, как Лукас, Стас и Феникс носятся по всему двору, играя в футбол. И как бы меня ни умиляла эта картина, я никогда не покажу этого Куртову. Он сказал, что изменился, но это ничего не меняет – я больше не поведусь на эти бездонные глаза, сводящую с ума улыбку и тело Аполлона.
Вчера он, как и обещал, пришёл к нам с собачьим ремешком и инструментами, и пока я работала над проектом, они с Лукасом сделали ошейник для Феникса и гордо продемонстрировали свою работу мне за обедом. Ах да, наверное, стоит упомянуть, что стол также был накрыт Стасом.
Я не сильна в готовке, поэтому часто наша еда с сыном состоит из простых продуктов – хлеба, хамона, сыра, различных овощей – или из купленных блюд в соседних ресторанах, которые, по сути, ничем не отличаются от домашних. Но когда я спустилась, планируя сходить за супом и жареным мясом, меня встретил умопомрачительный запах пасты с морепродуктами. Стас уже раскладывал её по тарелкам, которые расставлял Лукас, весело рассказывая, как он с местными мальчишками играет в футбол.
Я попыталась скрыть невольную улыбку и выдать Стасу самое холодное «спасибо», на которое только была способна.
Паста была изумительная, сын светился от радости, даже Феникс бегал вокруг Стаса, будто тот его кумир – он всех покорил за полтора дня, но не меня. Я не продамся за вкусный обед и показательное внимание к ребёнку. Он мне должен целую кучу нервных клеток, поэтому пусть старается, главное, чтобы не исчез, когда Лукас привяжется к нему слишком сильно. Эта мысль пугает меня – ведь если я не уступлю, он рано или поздно устанет. Встретит женщину, захочет с ней нормальную семью, а она точно не станет подстраивать свою жизнь под нас.
– Фух, парень, ты меня загонял! – Стас вваливается на кухню вместе с Лукасом и стягивает с себя мокрую от пота футболку, тяжело дыша после игры. – Не хотите освежиться в океане?
Чёртов манипулятор! Он бесстыдно стоит посреди моей кухни и дерзко улыбается – он не просто так снял майку именно здесь, при мне. Пот стекает по его загорелому телу, очерчивая скульптурные кубики пресса. Мне хватает секунды, чтобы оценить его наготу и вспомнить, каково это – быть под ним, стонать и просить большего.
Deus, dá-me forças, porque tá difícil aguentar[4]!
– Что говоришь? – спрашивает он и я понимаю, что ругнулась вслух по-португальски.
– Говорю, можешь идти в океан, Лукас примет человеческий душ, – отвечаю я, как ни в чем не бывало.
– Мам, но я тоже хочу искупаться! – хнычет Лукас.
– Я не отпущу тебя одного к океану.
– Он не один, а со мной, я отлично плаваю, – возражает Стас.
– Нет, я не могу доверить тебе сына, вы знакомы всего… – начинаю я, но он меня перебивает.
– Так пойдём с нами, – его улыбка становится ещё шире, и в глазах появляется знакомый озорной блеск.
– Да, мам, пойдём! Мы же утром не ходили, – подхватывает мой сын-предатель.
– Сейчас солнце вредное, и мне нужно работать, поэтому ты идёшь в душ, а ты… – пытаюсь я восстановить контроль над ситуацией.
– Ви… то есть Кэсс, ничего не случится, если ты на пятнадцать минут выйдешь к воде и позволишь себе расслабиться, – говорит он мягко, но настойчиво. – Ты живешь у океана, грех не воспользоваться.
– Я не напряжена, и прекрати все эти манипуляции! – отрезаю жёстко, прекрасно зная, какую игру он затеял.
– Лукас, беги за полотенцем, пойдём искупаемся, – игнорируя мои слова, заявляет Стас, будто имеет право тут распоряжаться.
– Да! – весело вскрикивает сын и убегает на второй этаж за вещами.
Я не нахожу даже что ответить на такую наглость. Он только что вероломно наплевал на мой запрет и сказал, что делать МОЕМУ сыну. Ярость вскипает во мне, окрашивая щёки жаром.
– А ты не охренел? – подлетаю к нему и шиплю прямо в лицо. – Я сказала, что не отпускаю с тобой Лукаса!
– Ты и не отпускаешь, а идёшь с нами, – спокойно отвечает он.
– Ты обещал больше так не делать! – моя ярость достигает предела.
Стас сокращает расстояние между нами и зажимает меня в своих крупных мускулистых руках, которыми опирается по обе стороны от кухонной поверхности. Запах его кожи – солёный от пота, с нотками сандала и кедра. Он пахнет так же, как и 6 лет назад, и это туманит разум.
– А ты обещала, что не будешь просить меня прикоснуться к тебе, – тихо говорит он, дразня дыханием мою кожу за ухом.
– У тебя галлюцинации? – шокировано выпаливаю я вопрос, в котором есть и ирония, и вполне реальные опасения. – Я только что сказала, что не хочу даже проводить с тобой время вместе, о каких касаниях идёт речь?
– То, что ты говоришь, расходится с тем, о чём просит твоё тело, – Стас резко обхватывает моё колено и проводит по нему мозолистым пальцем.
Кожа под его рукой вспыхивает предательским жаром, и я ненавижу себя за эту реакцию.
