Она вышла из себя. Ей было больно, и я не должен этому радоваться, но рад. Это значит, я ей не безразличен. Вика отворачивается к окну, пряча свои мокрые глаза. Я медленно подкрадываюсь.
Хочется… дико хочется обнять её, но сейчас тот самый момент, когда нужно действовать осторожно.
― Я не могу без тебя… ― тихо прошептал я ей в волосы, упиваясь запахом.
― Все друг без друга могут, Стас, не нужно этих высокопарных слов для усиления момента, ― холодно бросила она и дёрнулась в сторону, но я не позволяю, хватаю за талию и прижимаю к себе спиной.
― Прости, давай просто забудем. Клянусь, я засуну свою ревность глубоко себе в задницу. ― удерживая её одной рукой, второй достаю маленькую коробочку.
― С днём рождения, Кузнечик… ― шепнул я ей в ушко и вытянул ладонь с коробкой перед её лицом.
― Это нужно было сделать до того, как включать ревнивого собственника. ― она даже не потянулась к подарку.
Я вздохнул и снова уткнулся в её затылок, обдал горячим дыханием, прижал любимое тело ещё ближе. Какая же она тоненькая, мягкая, моя… Я возбуждаюсь, понимаю, что не должен думать о сексе, но мой друг в штанах уже приветственно трётся об её попку. Да! Я скотина, но вы же знаете, как хочется близости в такие накалённые моменты, а секс после ссоры ― отдельный вид удовольствия.
― Стас, о чём ты думаешь… ― она закатила глаза и снова попыталась вырваться, почувствовав мою эрекцию.
― Я всегда думаю только о тебе, ― улыбнулся я и решил добавить. ― Поэтому девяносто процентов времени у меня стояк.
― Очень романтично, ― фыркнула она.
Сарказм? Это хорошо. Она уже не злится. Чувствую, как расслабляется в моих объятиях и огрызается только для вида. Я пытаюсь не улыбаться как влюблённый идиот, обнимаю двумя руками и на выдохе признаюсь:
― Так соскучился по тебе. Давай проведём день вместе, ― прошептал я, покрывая поцелуями кожу за ушком.
― Я обещала Эмме сходить с ней на шоппинг.
― Уверен, Денис с радостью тебя подменит, ― усмехнулся я.
Всё-таки удобно, когда твой брат встречается с подругой твоей девушки и ты всегда можешь попросить его о помощи.
― Малыш… ― я снова протянул коробку, продолжая обнимать со спины. ― Прости меня.
Она сдалась, открыла подарок, и я тут же вернул руку ей на живот, притягивая ближе, будто боюсь, что исчезнет. Кладу голову ей на плечо, чтобы видеть реакцию.
― Крылья? ― произнесла она удивлённо с мягкой улыбкой.
― Да, расправленные и свободные, ― кивнул я, не отрывая взгляда от её лица.
Я долго ломал голову, какое украшение ей подарить. Сначала думал серьги, но никак не мог понять, какого плана украшения она носит: обычно в мочках ушей у неё гвоздики и миллион колечек по краю уха. Продавщица сказала, что эта хрень называется «каффы» и их нужно мерять, так как не всегда подходят. Потом думал о браслете, но тут вмешался Денис, которого я попросил подвезти меня в ювелирный, и ткнул в эти крылья. Он сказал, что Вика напоминает ему Феникса со своими рыжими волосами, и я не нашёл контраргумента, потому что уже понял: это именно то, что нужно.
― Красиво. ― тихий восторг сорвался с её губ, согревая моё сердце.
― Самое красивое в этой комнате ― ты, ― произнёс я, сгорая от желания залезть к ней под одежду.
Она повернулась ко мне лицом.
― Больше никогда так не делай, ― сказала она серьёзно, и я сразу понимаю, о чём она.
― Никогда, ― шепчу, искренне веря в свою клятву.
Мы застываем в моменте. Сверкающий изумруд в её глазах все глубже затягивает меня в этот вязкий омут чувств, из которого мне всё сложнее выбраться. Я всё ещё прижимаю её спиной к своей груди и смотрю из-за правого плеча. Она бросает взгляд на мои губы и… Это же сигнал к действию, верно? Целую…
Целую медленно, с оттяжкой, будто хочу раздразнить её, но на самом деле извожу себя. Она — мой лучший наркотик, самый сладкий яд, от которого я не против погибнуть, только бы не прекращать его пить. Моя. Может, и ненадолго, но моя. Увеличиваю напор, лишая нас обоих воздуха. Обхватываю рукой её подбородок, слегка надавливая на горло. Ещё увеличиваю напор, всё теснее прижимаясь к ней.
― Заводишь меня… как подростка порнуха, — прошептал я ей в губы и вновь набросился на них.
― Ста-а-а-с… ― стонет она, а я забываю, как дышать.
Мы валимся на кровать, утопая в сладкой, тянущей боли внизу живота. Отбрасываем все условности, обиды, невысказанные претензии. Мы горим — нет, я горю. Каждый грёбаный раз готов умирать за эти глаза, стоны, за её тихое «Стас».
Я люблю её. Как же, чёрт возьми, люблю!
Вика
Настоящее
