— Служим Народной Республике… — Ответ получился разноголосый, нестройный, но в нем были радость и готовность к свершению новых дел.
— Благодарю вас, товарищ старший лейтенант! Порадовали души старых артиллеристов! Искренне радуюсь и завидую вам, полковник Тошев! Таким командиром, как ваш сын, может гордиться любой отец… — добавил, улыбаясь, генерал. И, пожав руки старшему лейтенанту и полковнику, направился к машине.
Бойцы так и ахнули от восторга. Много пришлось потрудиться в эти дни батарейцам, и сейчас они просто не знали, как выразить свою радость. Им не хватало слов, чтобы точно выразить, что они чувствовали. Иной казалась им потрескавшаяся от жары земля и этот летний день… Оглушенные грохотом стрельбы, они, как во сне, наслаждались призывным воркованием диких голубей, вводом далеких пастушьих колокольчиков. И были счастливы, как был счастлив и этот очень рано поседевший инспектор.
— Подпишите свои свидетельские показания! — сказал следователь, протягивая пачку листов, исписанных витиеватым, крупным и некрасивым почерком.
«Как будто культурный парень, а человека ни во что не ставит… Будет копаться в душе, пока не вытащит то, что ему нужно, и бросит в каталажку», — грустно подумал старшина Белов, бегло читая написанное. В его сознании снова воскрес тот тяжелый день, о котором он только что рассказал.
Было воскресенье. Мог разрешить пяти бойцам увольнение в город. Как всегда, собрал их после обеда, проверил, кто и как выполнил задачи, и поставил вопрос на голосование: кто окажется счастливчиком?
Солдаты рассудили по справедливости и сами предложили имена увольняющихся. Трудно что-либо скрыть от коллектива. Спросил их намеренно об Арсове. Они не соглашались. За три дня до выходного ему прокололи талон за нарушение правил дорожного движения. Не заслуживает — и все тут. Потом капитан Боев, начальник штаба, снова позвонил ему: «Почему не отпущен в увольнение рядовой Арсов? Ведь он уже наказан за свое нарушение». Белов ответил, что коллектив взвода не согласен, чтобы Арсов получил увольнение в город. Боев вскипел и приказал немедленно выписать ему увольнительную. Старшина поколебался и в первый раз за время службы пунктуально не выполнил приказ, а выдал солдату его служебную книжку и направил к начальнику штаба. Так рядовой Арсов получил увольнение в город…
Да, все было записано точно. Но разговор заткнулся. Следователь прерывал его, в резкой форме задавал вопросы, нервничал. Почему? Белов вспомнил, что частенько встречал его вместе с капитаном Боевым. Неужели свалят вину на его седую голову? Получится крайне несправедливо, но… пусть будет так.
Белов нервно расписался и возвратил бумаги. Кто знает, почему в голову ему втемяшилась мысль, что следователь задумал против него что-то недоброе.
— В каком уставе записано, что командир обязан спрашивать у своих подчиненных, кого отпускать, а кого не отпускать в город? — второй раз спросил капитан.
Белов помолчал, подумал секунду и ответил, что по уставу он отвечает за воспитание подчиненных ему бойцов. Упорно внушал им контролировать себя, помогать друг другу, быть постоянно бдительными, потому что командир не всегда будет с ними. А увольнение — это не просто поощрение, им пользоваться следует по справедливости. В данном случае бойцы знали, что об Арсове есть указание сверху, но отказали ему в поощрении, так как он совершил проступок.
Следователь сложил протокол в зеленую папку, сунул ее в портфель и собрался уже уходить, но снова завел разговор о происшествии.
Белов сдержанно ответил:
— Около трех часов меня подняли по тревоге. Когда прибыл в казарму, мой взвод был уже в полной готовности. Выехали колонной… Катастрофа произошла на рассвете.
— При анализе крови рядового Арсова обнаружен большой процент алкоголя. Как вы объясните этот факт? Мне кажется, что вы что-то скрываете! Ваши солдаты тоже изворачиваются.
— Мои бойцы говорят правду! Если они о чем-то не сказали, значит, не знали!
— Прошу вас, прошу! Мне очень хорошо известна солдатская душа. Не утверждайте с такой уверенностью, смотрите, чтобы потом не жалеть!
— Мне жалеть не придется, я за своих солдат ручаюсь!
— И за Арсова? — улыбнувшись, спросил капитан.
— Нет! За него не ручаюсь! Прислали его во взвод неизвестно откуда, одни неприятности от него, но… В сущности, по этому вопросу я уже доложил… Разрешите идти?
