Я взглянул на нее, чтобы убедиться, не смеется ли она. Лицо у нее было серое, потухшее, в глазах стояли слезы. Она плакала, молчаливо глотая слезы. Меня поразила эта неожиданная перемена в ее поведении, поразила мука, остановившаяся в ее глазах. Неподдельная человеческая мука, которая искала сочувствия…
Через неделю после этого неприятного вечера Ванкова снова положили в госпиталь, а я получил назначение в другой гарнизон. Несколько дней занимался сдачей имущества, документов, оформлением расчета. Потом, упаковав свой багаж в два больших чемодана, прежде чем поехать на вокзал, отправился в хирургическое отделение госпиталя. Многое связывало нас с Ванковым, а тут служба разлучала, может быть, навсегда. Настроение у меня было крайне подавленное.
Тихо открыл дверь. Мне хотелось застать его врасплох, но я не посмел войти: в тесном проходе увидел женщину. Приподнявшись на подушках, Ванков молча смотрел на нее и, казалось, был на седьмом небе. Поверх одеяла отчетливо были видны его забинтованные руки. О чем говорили его глаза? Вот он протянул руку, и женщина робко взяла ее и нежно погладила. Теперь я уже не видел его лица, а наблюдал только за тем, как его забинтованная рука гладила ее волосы.
Бесшумно закрыл дверь и удалился. Что нужно этой женщине от Ванкова? Это не мать. Сестер у него не было. Кто же это? Почему он скрыл от меня?.. А еще друг!
Внезапно вспыхнувшая ревность и обида терзали мне душу. Он скрывал от меня свою любовь! Значит, не все доверял? И все-таки…
Прошло несколько месяцев после этой злополучной «встречи». Написал ему два письма, но ответа не получил. Дружбе нашей как будто подходил конец.
Но вот однажды, весенним вечером, когда возвращались журавли, в прихожей раздался продолжительный звонок. «Связной, — подумал я с досадой: только что вернулся из казармы. — Может быть, тревога?»
Открыл дверь и застыл от удивления. Передо мной стоял Ванков, а за спиной у него кто-то еще. Я заглянул через плечо. Луничава, инженер! Дора!
— А ну, кум, встречай гостей! — весело закричал Ванков и обнял меня своими сильными руками так, что кости затрещали. Потом повернулся к Доре и, едва сдерживая смех, сказал: — Одна кукушка решила свить гнездо. Пора пришла…
Она милым жестом зажала ему рот. Лицо ее сияло. Она очень похорошела, как всякая влюбленная женщина.
В пять часов вечера тридцать первого декабря я был в зените своего счастья. В моей холостяцкой квартире царил полный хаос. И в этом хаосе любимый голос, значительно приятнее праздничной музыки:
— Кирчо, твоя рубашка готова! Можешь надевать!
Принимаю еще теплую от утюга рубашку и целую руку, которая мне ее подала. Руку Эмы. Это имя вам, конечно, ничего не говорит? Не правда ли? Но я затрепетал от счастья при мысли, что эту долгожданную ночь мы проведем вместе, что она будет решающей в нашей жизни, что…
Все, что могло взбрести в голову двадцатитрехлетнему лейтенанту, прослужившему в войсках пятнадцать месяцев, приходило мне на ум. Я имел полное право радоваться. Целый год воевал, чтобы покорить сердце самой капризной и самой красивой девушки (по моей оценке) педагогического института. Должен признаться, молодой адвокат, к которому она была безразлична, доставил мне массу неприятностей. Кроме всего прочего, в этом небольшом городке он один носил бородку, которая была ему очень к лицу.
Теперь это уже все в прошлом…
Однако не могу скрыть, что, пока составляли списки караула на Новый год, я переживал мучительные дни. Как там вертели, прикидывали, не знаю, но «честь» быть дежурным в новогоднюю ночь выпала мне, холостяку. Два дня болел. Все мои планы с Эмой рушились. А адвокатик прислал ей приглашение на новогодний бал.
— Этот самонадеянный бородатый шкет, этот напомаженный и надушенный козел… — плевался я и сквозь зубы говорил: — Кирчо, будь мужчиной! Прими этот тяжелый удар своей лейтенантской судьбы! Выше голову… и никаких вздохов!
Но, как говорится, влюбленным и сам господь бог помогает! В образе этой божьей милости явился мой приятель лейтенант Стефанов. Супруга у него была на сносях, и они не могли пойти на торжественную встречу Нового года в гарнизон. Узнав о моем отчаянии, оба решили, что Стефанов заменит меня на дежурстве.
Сначала я подумал, что кто-то в шутку распустил этот слух. Потом показали приказ командира, но я и тут не мог поверить, что птичка счастья снова села на мое плечо. С ума сходил от радости… Тогда уже мне другое взбрело в голову: «Уж не принудили ли Стефанова заменить меня?» Поставил себя на его место, и мне стало страшно. Да он в любую минуту ждет ребенка! Вдруг именно в этот день и случится… Как он переживет все это? Со Стефановым мы дружили с военного училища. Он человек со странностями, возьмет и откажется, что будет тогда?.. Эма будет встречать Новый год одна. Но ведь у нее в кармане приглашение от адвоката. Значит, необходимо принять услугу Стефанова. А потом ему докажу, что я его настоящий друг.
Часы на старой городской башне пробили шесть раз. Уже нужно выходить, а я еще не готов.
