Галин хорошо понимал ее состояние, но не знал, как и чем утешить. Хорошо, что дверь отворилась и в палату вошли трое: два товарища Кирилла и Тона. Они принесли букеты цветов. Встав в очередь; каждый пытался поздороваться с ним.
— Кто вас впустил? Ведь запрещено… Что это значит? — сердился Галин.
От волнения в Кирилле вновь проснулась задремавшая было боль, он застонал. Галин заволновался — доктор Паскалева предупреждала, что кризис продержится еще несколько дней, потом дела пойдут на поправку.
Ракетчики постояли, виновато посмотрели друг на друга и послушно пошли к выходу. Они боялись встретиться с Кириллом, но то, что они увидели, укрепило их решение больше не возвращаться на полигон.
Тона вдруг пожаловалась:
— Не хотят больше работать на полигоне. Христо говорит: «Здоровье на дороге не валяется».
— Так, так, — отозвался Галин. — А что Вельо, Драган и Стефан? И они не хотят?
Тона утвердительно кивнула.
— Бабы! И я им верил… Таким только в огороде копаться или торговать на рынке огурцами, а не ракеты запускать!
— У него шок, шок, — заволновалась Тона. — Необходимо время… Ведь вы знаете, как шофер боится руля после автомобильной катастрофы… А шеф в панике. — не хватает кадров. Только пять месяцев в году работают стрелки, а зарплату получают за год.
— Я считал их мужчинами! — не мог успокоиться Галин, сердито стуча тростью по полу. — Грош им цена, дезертиры.
Он умолк, увидев, как вздрагивают пальцы Кирилла в руке Даны. Не надо было распаляться в присутствии Кирилла, но разве выдержишь?
Раны побежденных зарастают труднее, чем раны победителей…
Дана вся напряглась, Кирилл забился в конвульсиях, старался что-то сказать, сквозь бинт проступила кровь. Это еще больше встревожило Дану, она закрыла лицо руками, из глаз брызнули слезы.
— Достаточно, — сказал Галин. — Уходите. Кирилл устал от посетителей.
Дана вышла последней. Галин еще раз взглянул на ее живот и лицо, покрывшееся желтыми пятнами, и стиснул зубы. Он сунул под одну руку костыль, в другую схватил трость и вышел из палаты. В коридоре Галин догнал Дану.
— Больше твердости, подруга. И никаких слез. Кирилл будет бегать, ты будешь его провожать и встречать. Он еще будет ласкать вашего ребенка.
Дана смотрела на него с неприязнью.
— Откуда он будет возвращаться? С полигона? Для него он больше не существует. Кирилл больше не мастер!
— Ведь ты не бросишь его? — спросил Галин.
— Если бы он не пошел работать на этот проклятый ракетный полигон, сейчас бы у меня был здоровый и невредимый муж… Все вы! С вашими обещаниями! Хорошо говорите о героизме, а сами… Чужими руками таскаете каштаны из костра, — закончила Дана, уводя за собой детей. Галин видел, как девочка, сердито оглядываясь, терла ручонкой нос; их шаги затихли в длинном коридоре.
Что понимают женщины в мужских профессиях? Кирилл работал в городке техником по холодильным установкам, жил спокойно, без лишних хлопот. Зарабатывал хорошие деньги. Познакомился с Галиным в зимних лагерях в Сакаре. Кирилл привел с собой еще трех своих приятелей, холостых молодых парней.
«Можно ли включить негромко транзистор?» — спросил сам себя Галин, покрутив ручку настройки. Зазвучала музыка. Певица пела с такой страстью, что невольно вовлекала слушателей в вечный круг вечных проблем — любовь, измена, жизнь…
«Может, и я похож на нее? Она держит в плену толпы поклонников, а я? Вот так однажды зашли мы с Кириллом в кафе, перекурили, поговорили, и я уговорил его переехать к нам, чтоб заниматься пуском ракет», — размышлял Галин.
И Галин снова все вспомнил: огонь и облака, молнии, за которыми они охотились… Установки, обнесенные забором из колючей проволоки, освещались пламенем при взрывах ракет.
Сколько их будет выпущено? Двадцать, тридцать, сто? Необходимо «засеять» облака химикалиями, чтобы обеспечить относительную безопасность внизу, на земле. Стреляли уже не в первый раз, но сегодняшний «бой» необходимо запомнить, чтобы познакомить зрителей и читателей с этой работой ракетчиков. И сейчас совсем кстати нагрянуло целое полчище новых облаков, значит, все идет до сценарию.
Острый на язык журналист, от которого попахивало мастикой, остановился около Кирилла, но Кирилл ему отчеканил: «Я занят». Эти слова он повторял и другим операторам с кинокамерами, которые уговаривали его занять перед объективом соответствующую позу. Он проверял соединения кабелей, с помощью коляски-пирамидки подвозил ракеты к пусковым установкам, укладывал их на направляющие. Лицо его не выражало никаких волнений. А те, кто не имел прямого отношения к событиям, к схватке ракетчиков с небом, с улыбками позировали перед объективами. Завтра этот «бой» должны были демонстрировать в программе телевидения «В мире и у нас».
