Однажды был дежурным по гарнизону, пришлось мне поздно ночью принимать тело нашего летчика. Лицо его было так изуродовано, что я до сих пор не могу восстановить его прежние черты, его первоначальный образ. На руке обручальное кольцо — смято, но кое-как угадывается. Иногда я спрашиваю себя: какая сила заставляет нас свыкаться с утратой дорогих нам людей? Они живут в нас, а мы стали частицей их.
Марина, не расстегивая пряжек на сандалиях, сбросила их на площадке и вошла в прихожую.
Он сидел за старым, источенным жучком письменным столом и перелистывал брошюру о высоких урожаях пшеницы. Комнату наполняли запахи дешевого одеколона и старых досок, а также мужского одиночества, которое невидимо разъедает все, как кислота. Одиночества, которого Ангелия не хотел признать — он хорошо себя чувствовал без супруги.
Марина осторожно прокралась за его спиной. Действительно увлечен или только притворяется, что не замечает ее присутствия? Она молча разглядывала его крупную голову, большие, развернутые вперед уши, из-за которых не раз слышала от людей: «Да тот, с большими ушами!»
— Это ты? Что, подглядываешь за мной, чтобы убить или продать меня?
— Что ты, кто может дать за тебя настоящую цену, татко? — отшутилась она.
Он хрипло засмеялся и закашлялся. Вытащил сигарету из миниатюрной настольной сигаретницы и закурил.
— Где ты бродишь в такое время?
— О, ты, оказывается, интересуешься своей дочерью?
— Не задавай вопросов, когда я спрашиваю.
— Ты спрашиваешь… И я должна на все отвечать? А если и я захочу однажды узнать о том о сем?
Ангелия взмахнул кулаком перед своим лицом. Странно, Марина только теперь заметила, что у отца короткие руки. Поняла, что боится людей с короткими руками. У Пилота руки длинные, красивые. Пальцы у него точеные, словно у пианиста. У всех летчиков такие пальцы? Наверное. У них такая нежная, деликатная работа.
— Не показывай мне, какие у тебя большие кулаки. Я уже не первоклашка.
Ангелия Тонков закрыл брошюру.
— Что ты хочешь от меня? В чем меня подозреваешь? — строго спросил он и подумал: «Ты что, знаешь о моих шашнях с Ягодой? И что из этого, я же не евнух».
— Почему Рад не любит тебя?
— Ах, вот оно что! Догадываюсь, что за какие-то дела, но за какие — неясно. Что я, его кебапче съел? Буду теперь перед ним шапку ломать? Летчиком был — какое чудо! Думает, если он спустился на землю, так вмиг покончит со всеми мошенниками? Крепко они окопались. Крылья к ребрам прилипнут, пока раскопает.
— Он здесь недавно. Почему ты его не введешь в курс дела? Мне кажется, ему трудно привыкать.
Ангелия задумался, ухватившись обеими руками за свою кудрявую голову.
— М-да, значит, вот о чем… Я его ввожу, а если он не хочет? Он хочет сам все увидеть, выяснить, проверить. Фасонит. Слушай, доченька, будем с тобой откровенны.
Марина села на кровать.
— А что, разве до сих пор не были?
— Ты у меня одна, и я не имею права отдавать тебя разведенным ослам. Опять же и с Радом у нас не получается. И эта история с его отцом…
— С Лебедой вы были близкими, — сказала Марина.
— Были, это верно. Только и в полиции работали крепкие люди. Попадешь к ним в лапы — маму родную забудешь. Не выдержишь, все скажешь, когда иголки загоняют под ногти. Пытают электрическим током.
— Это догадки, не доказательство.
— Может быть, у Рада есть доказательства?
Марина взмахнула рукой, и Ангелия увидел: ногти у нее блестели, как раскаленные угли.
— Что ты в этом понимаешь! — Его массивный подбородок дрогнул.
Марина открыла окно. Ангелия, чтобы собраться о мыслями, достал из кармана ножичек и начал очинять карандаш, тщательно затачивая кончик грифеля.
— Дитя мое, люди принимают белое за черное. Рад редкой натуры человек, мнительный. С таким кашу не сваришь. Не рассуждай, как учительница.
— Благодарю за комплимент! — Марина хлопнула дверью и удалилась в свою спальню.
— По каким причинам может погибнуть пилот? — был следующий вопрос автора.
Рад Младенов спешил ответить:
— По многим. Технические — сравнительно редко. В большинстве случаев летчик погибает, стремясь непременно спасти самолет. Спастись легко, если катапультируешься, но все ли ты сделал, чтобы прибегать к крайней мере? Рассуждать в таких обстоятельствах надо молниеносно, и попавшие в беду летчики порой погибают от недостатка времени, не успев принять окончательное и правильное решение. Случаются катастрофы и из-за недисциплинированности. Недостаточно высокая квалификация тоже приводит к тяжелым последствиям. Плохая погода не пощадит и самых опытных. Я имею в виду не только метеорологические условия. Иногда на спасение практически нет никаких шансов.
И все-таки основной причиной катастрофы является не всегда правильное и разумное распределение внимания. Некоторые мои многоопытные товарищи с двадцатилетним стажем вождения самых современных сверхзвуковых истребителей погибали на вертолетах и самолетах сельскохозяйственной авиации, врезавшись в высоковольтную линию электропередачи или столкнувшись с препятствием на земле.
