– Как только мы с Марком закончим ремонт в гостиной, закатим грандиозную вечеринку. Вы с Руби обязательно должны прийти, договорились? – спрашивает он.
Я киваю.
– Конечно, мы придем. Наверное, это будет первый раз, когда мы увидимся с доктором Палаши не с целью упросить его сделать снимок вне очереди.
Я гляжу на Льюиса со стетоскопом, свисающим с шеи, и понимаю, насколько все мы выросли профессионально с начала работы. Руби, Суприя и я обнимаем его на прощание и провожаем до дверей, где дожидается в машине доктор Палаши.
– Большое спасибо за помощь весь этот год, – говорю я ему.
– Отдохните как следует! – кричит им вслед Суприя, а Льюис машет нам рукой из окна.
Доктора не то чтобы славятся своей грацией и элегантностью, особенно что касается танцев. Мы скорее забавные попрыгунчики, нежели короли танцпола. Однако существует разновидность этого искусства, в которой мы достигли совершенства, – редкий шедевр хореографии, мастерски исполняемый днями и ночами по всей стране, в каждой больнице: Доктор-Дэнс. Это совершено особое, требующее специальных декораций представление, которое обычно наблюдают только представители медицинских профессий. Оно полно изящества и страсти и рождается всегда в союзе с уборщиком. Я пока только осваиваю его изысканные и отточенные па.
Если хотите его увидеть, то больше всего шансов у вас поздно вечером в отделении скорой помощи, желательно в пятницу. Именно в это время уборщики принимаются за дело, а доктора находятся на последней стадии стресса. Результат заставил бы Нуреева кусать себе локти.
Осмотрев пациентов, врачи делают записи в картах, примостившись у стоек, которые как будто намеренно спроектированы так, чтобы писать сидя за ними было слишком высоко, а стоя – слишком низко. В идеале к ним подошли бы барные стулья, но таких в больнице нет. Вместо этого приходится стоять, переминаясь и постоянно меняя положение, чтобы не заработать грыжу позвоночного диска. И тут появляются уборщики. Все, кто может, покидают зону боевых действий, но в их число редко входят врачи, у которых продолжается прием пациентов и кто не собирается задерживаться из-за мытья полов. Уборщики тоже настроены решительно: полы надо вымыть, и они будут вымыты, вне зависимости от того, стоит на них кто-нибудь или нет. Для начала они трут вокруг ваших ботинок, а потом начинают подпихивать их шваброй. Дальше откровенно тыкают вам по ногам, и в результате вы исполняете тот самый Доктор-Дэнс, переступая с ноги на ногу, пока раздраженный уборщик протирает под ними. Все это происходит в полной тишине. По-настоящему дискотечного задора танец достигает, когда уборщик пытается просунуть швабру вам между ног, чтобы вымыть пол под стойкой, за которой вы устроились.
Как раз во время одного из таких представлений я познакомился с Саиди. Он уборщик, и он намочил мне ботинок вместе с носком. Очень грустно, что врачи и уборщики в больницах обычно не разговаривают. Но в этом случае, пока я пытался кое-как отжать воду с дезинфицирующим средством из носка, Саиди вдруг повернулся ко мне и сказал:
– Правда здорово работать здесь, доктор?
Я слегка удивился. Он отмывает грязь за другими людьми, а мне только что пациент угрожал ножом. Что тут хорошего? Он представился и сказал, что родом из Эфиопии.
– Я тут живу уже 4 года, и это большое счастье – работать в Национальной службе здравоохранения.
Я в изумлении уставился на него. Счастье? Не то слово, которое приходит в голову в 2 часа ночи.
– Там, откуда я приехал, ничего подобного в помине нет. Вы очень счастливые люди.
И тут часть меня, заставившая когда-то записаться в медицинский колледж, подтолкнувшая к тому, чтобы выбрать профессию врача, вдруг зашевелилась где-то внутри. Он был прав. Национальная служба здравоохранения – изумительное изобретение. Очень легко на нее жаловаться, и определенно в ней есть вещи, которые устроены неправильно и всем мешают. Но это потрясающий британский институт, пускай отчасти спорно устроенный, но основанный на искреннем стремлении к равенству. Сестра, стоящая за компьютером, тоже вступила в разговор: она родилась в США, но 6 лет назад переехала в Британию, специально чтобы работать в больнице.
– Я верю в идеалы британского здравоохранения и хочу их поддержать. В Америке медицина – полный позор. Конечно, если у вас есть деньги, то все прекрасно, но если вы без страховки, то там хуже, чем в странах третьего мира.
По статистике более 40 миллионов американцев не имеют медицинской страховки. На короткое мгновение трое людей, представляющих три континента, сошлись в больничном коридоре, чтобы восхититься Национальной службой здравоохранения. Мы с готовностью ее критикуем, особенно те, кто родился здесь и не знает ничего другого. Но время от времени, думается мне, надо вспоминать, как нам повезло ее иметь. Возможно, это даже следует отметить танцем.
