Фу. Формулировка, на этот раз неприятная от собственной персоны, больно режет, и я даже морщусь, но снова отметаю все копошения в груди. Не хочу об этом думать. Не хочу! Поэтому переключаюсь на готовку.
Решаю, что душеньке угодно блинчиков. Вот так. Их я хорошо готовлю, даже лучше, чем Ника, да и процесс трудоемкий, а значит я совершенно точно не буду ни о каких женах вспоминать, ни о своем месте в его жизни.
Вот это правильно. Вот это я понимаю. К ним в догонку делаю мясную начинку, так как все-таки Влад мужик, а папа всегда недовольно бурчит, когда его "травой" пытаются накормить.
Ой, а вдруг Довод вегетарианец?
Черт. Такое мне в голову даже не приходило, а я уже курицу тут нарезала и кинула жариться…
Черт-черт-черт…башка из соломы! Хотя если у него есть мясо в холодильнике, то вряд ли он вегетарианец, так?
Мамочки! Сейчас все подгорит!
Отгибаю уголки губ и подлетаю к плите, быстро перемешивая кусочки любовно нарезанного мяса, как вдруг…
— Вот этого я совершенно точно не ожидал…
ААА!
Ты не ожидал?! А я?! Поседела, наверно! Ну отпрыгнула в сторону точно, подняв к груди лопатку, чтобы защищаться. Теперь дышу тяжело, в глазах круги бьют, горло саднит от крика, а он стоит…
Улыбается, гад!
И такой красивый…тоже гад! Без футболки, только в спортивных штанах. Смотрит еще так…удивленно, но в месте с тем…горячо. Его взгляд шпарит сильнее, чем разогретые на максимум конфорки по левую руку.
Курица недовольно шипит.
Я имею ввиду мясо, если что, потому что другая курица в его рубашке млеет. А Влад кайфует. Он наслаждается моей реакцией, медленно направляясь к островку по середине кухни, не отрывает взгляда, когда прижимается к ней торсом, сложив шикарные руки с шикарными венами сверху, игриво улыбается.
Нет, он точно кот! Ну серьезно! И ему нравится, как я реагирую! Не устану это повторять, пока не устану вестись на все его примочки, как дурочка. Интересно, а я когда-нибудь смогу?…
— Горит.
Еще как.
Резко краснею, ежусь, пытаясь скинуть пульсацию, что снова отважилась завладеть моим сознанием, глупо переспрашиваю.
— Что?
— У тебя горит, малышка-Женечка.
— Черт!
Расширяю глаза и бросаюсь к сковородке! Мне Ника всегда говорила, что внимание — не моя сильная сторона. Рассеянное оно у меня, а еще быстро переключающееся. Я, как ворона, блестяшку покажи — полетела, блин, и это плохо. Очень важно уметь сосредотачиваться, и я надеюсь, что с возрастом научусь это делать.
Если не умру, конечно, тут.
Что возможно.
Пока я безуспешно стараюсь отодрать мясо от сковородки, Влад подходит сзади и обнимает крепко за бедра.
И все. Снова блестяшка в поле зрения — Жени тут уже, как будто бы, и нет.
А она есть!
Давай! Соберись и перестань, право дело, о себе в третьем лице говорить, королева драмы.
— Влад, я…подожди…
Куда там? Он меня словно и не слышит. Наглые пальцы уже под рубашкой, сам он дышит тяжело мне в затылок, прижимает к себе сильно, так что его явное желание получить сразу десерт, оставит мне синяк на пояснице.
Еще один.
О боже!
Он впивается мне в шею, как вампир, который не крови хочет, а жизнь мою выкачать планирует! Точнее выдержку. Разум там? Сознание? Остаток внимания?
По телу сразу пускаются токовые разряды, и я поневоле закатываю глаза от наслаждения и роняю голову ему на плечо.
Мамочки…
— Влад… — но я все еще пытаюсь, прошу занести в протокол! — Все сгорит…
Даже руку кладу на его, чтобы оторвать от своего бедного тела, которое, как бенгальский огонек после встречи с зажигалкой, вспыхнуло и заискрилось.
Господи, да прекрати ты!
— Влад, я не закончила…
— Ты еще не начала, — рычит мне на ухо, одним движением поворачивает к себе и впивается в израненные губы.
Ауч.
Это почти больно, но все равно также приятно.
— Ты сумасшедший… — шепчу, — Спалишь дом и…
И ему на это абсолютно плевать, спешу доложить. Влад очередным резким движением выключает плиту, потом подсаживает меня на островок и занимает свое, кажется, любимое место — между моих ног.
Фу. Звучит просто мрак, однако, как человек павший на то же дно, мне приходится признать, что я совсем не против. Очень даже «за».
— Тебе идет моя рубашка, — порочно, хрипло говорит на ухо, расстегивая пуговицы, — Но сейчас я хочу тебя без нее.
Почему его пошлости меня не отталкивают, а наоборот распаляют? Почему они делают из меня куклу? Я же разумный человек. Я могу сопротивляться — но это все в теории.
Как и обычно, разум перекрывают инстинкты, а его губы играют на их стороне. Явно не на моей.
Он ведет ими ниже по ключицам, опускается еще, задевая верхушку груди, потом берет ее в ладони и сжимает.
— Давай, малышка, покажи, как ты умеешь стонать, — слышу хриплое и сразу подчиняюсь, когда его язык проходится по взбухшим, острым соскам.
Откидываю голову назад.
Черт, крышу сносит.
Мне так ярко сносит все барьеры, что голова кружится. Я уже и не я вовсе, рядом с ним другой человек! Который не боится своих желаний, а с радостью их воплощает в жизнь.
Не он же меня заставляет стянуть с себя спортивки. Не он велит обхватить каменную эрекцию и направить в себя. Он только толкается с силой вперед, а я подчиняюсь и подаюсь бедрами на него.
