Потому что мне нравится. Вот она правда, которую не скрыть принятым в социуме благочестием: мне плевать, что он женат. Мне плевать, что я ему нужна только ради секса. Мне плевать, что занимаемся мы им без защиты. Мне на все плевать. К сожалению, я не могу сопротивляться. Наверно, когда гормоны немного отпустят, и я смогу думать, будет иначе, но я навсегда запомню это острое «мне плевать».
Так и есть.
Извините, все женщины мира, которым когда-либо изменяли их мужчины. Уверена, что за это позже отхвачу по полной программе, но если бы вы были на моем месте…Черт, вы бы тоже не смогли сдержаться. Он делает с моим телом такое…оно, как глина в опытных руках скульптора: податливое, чувственное, принимает любую форму, которую он захочет.
Это я. Его творение. Бешенная сучка без морали и принципов, сгорающая от стыда в ясном уме и сознании, но сейчас его напрочь лишенная.
Прости, Жень. Просто прости. Я знаю, что тебе все это не нравится, но по-другому я не могу…меня так тянет…
Я словно слышу громкую исповедь собственного тела и готова зарыдать.
Ну почему все так сложно?... Ну почему «если нельзя», то «очень хочется»? Почему непременно так должно быть?
Мне это совершенно точно не понять. Оно ускользает с очередным мощным толчком, а после разлетается на миллион горящих звезд. Оргазм такой силы может, наверно, стереть все и стирает: я больше не помню ни о чем. Мне просто хорошо. Мне отлично. Я цепляюсь за плечи Влада, а он глухо шепчет мне на ухо:
— Я от тебя дурею, девочка. Абсолютно…ты сносишь мне крышу.
Ты мне тоже. Если бы я могла ответить, то непременно сказала бы, однако не могу. Я просто целую его, цепляясь дрожащими пальчиками за щеки.
Я просто снова таю…
***
Влад выдал мне полотенце и показал, где ванна, а сам отлучился сделать звонок, но когда я возвращаюсь в гостиную, он уже там. Ест мои блинчики и читает что-то в смартфоне.
— Нормально вышло? — неловко спрашиваю, зажав руки внизу живота, он сразу оборачивается.
Бровь выгибает. Смотрит на мою стрепню, потом усмехается.
— Честно?
О нет…плохо, что ли?
Чувствую, как строю бровки-домиком, чем его сразу смешу. Влад протягивает руку и подзывает к себе, а когда я оказываюсь рядом, обнимает и проводит пальцем по щеке.
— Ты всегда так забавно реагируешь…Чего испугалась то?
— Тебе не понравилось?
Это меня волнует гораздо больше остального, если не считать телефон. Дурость толкает меня заглянуть на экран, чтобы убедиться, что он ни с кем «таким» (угадайте с трех раз, кого я имею ввиду) там не переписывается.
Еле сдерживаюсь. Еще не хватало! Нельзя лазить в чужие телефоны! Это неприемлемо!
Но так хочется…
Однако, я отворачиваюсь через силу. Хочется? Ты уже получила, что «хочется», ограничимся на сегодня, ага?
А он за мной наблюдает…снова. Черт. Взгляд его кожей чувствую и снова краснею, неловко, но активней, сминая пальцы.
— Не помню, когда в последний раз для меня готовили. Спасибо.
Эм…что?!
Все забыто, и я снова на него смотрю, на этот раз нахмурившись. На языке так и горит спросить: как же так? У тебя есть жена!
Но опять же. Стоп-кран выжат до упора, только вот на этот раз не из-за моральных установок и принципов.
Просто я не хочу ничего знать.
Просто это будет больно.
У него есть жена…
О нет! Не думай об этом!
Туплю взгляд, вздыхаю, а потом пересиливаю себя и улыбаюсь слегка.
— Как я поеду домой?
— А ты уже собираешься домой?
— Мне папа звонил. Я сказала, что осталась у подруги, но…
— Вот и решили. Считай, что ты у подруги.
«Решили» — громко сказано. Ты так хочешь, но не я.
Если честно, не хочу здесь больше быть. Вот что я чувствую. Под давлением этих самых чувств, мне все стремительней хочется устремиться прочь.
Потому что время с ним проводить?…О нет! Мы получили, что хотели, на этом баста, карапузики.
Чтобы это подчеркнуть, я даже отстраняюсь и настырно смотрю в пол, чтобы не передумать, а потом уверенно киваю.
— Я думаю…мне лучше уехать.
Влад молчит достаточно долго, показательно отложив приборы в сторону. Он, знаете? Испытывает. А еще явно планирует заставить меня посмотреть в ответ, но нет уж. Я знаю, чем это кончится, и я не готова снова лежать на лопатках и себя не помнить.
Надо, наверно, и мозг включать хотя бы изредка. Я ведь прекрасно знаю, что чем больше буду рядом с ним, тем сильнее привяжусь, а это не надо ни мне, ни, как прискорбно бы ни было, ему.
Мы — это секс. Никаких бесед, ничего личного. Я пусть и малолетка тупая, у которой эти поганые отношения — первые в жизни, — но даже мне понятно такое простое назначение. Нельзя ни на что рассчитывать, а как это сделать, если я еще и узнаю его? Говорить с ним буду? Привыкну к запаху, к обществу? Совершенно точно неясно.
Мне. Нельзя. Привязываться.
Вот единственная константа. Получили, что хотели, и разошлись. Кажется, он сам на таком настаивал, тогда зачем сейчас цепляет меня за запястье и обратно тянет в свои лапы? А потом горячо-горячо шепчет на ухо…
— Ты думаешь не об этом, Ев-ге-ния.
Упираюсь ручками в широкие плечи.
Боже. Ну как так то? Всего одно прикосновение, которое даже не несет в себе сексуальную подоплеку! А у меня внутри все дрожит.
