— Не смей…грязная, малолетняя сука, называть его по имени! — утробно рычит, пока я жмусь к рамке сильнее, — Что он тебе сказал, а?! Если ты такая смелая! Что он тебе наплел, идиотка?! Что?! Развод?! Это он тебе обещал?! Ты поэтому так вальяжно чувствуешь себя?! Дерзишь! Глазками стреляешь! А ты в курсе, что даже твоя пижама наполовину моя?!
Ева хватает меня за штанину шортиков, намеренно царапая кожу острыми ногтями, но я отшатываюсь. Как? Не знаю. Просто спасибо всем Богам, что у меня действительно это получается — вбиться в стену, почти в угол, и начать дышать. Хотя бы немного…
— Поговори с ним…он поехал к тебе…все объяснить!
Мда…это даже не оправдание…черт. Меня изнутри так дерёт, что это мой позорный максимум.
— Я то погорю,
Поднимаю на нее затравленный взгляд, который плывет от слез, но фиксирует туда же в копилку мерзкую, кривую ухмылку.
— Да,
— Он меня любит… — шепчу, и получаю еще один гадкий смешок.
— Если ты в это веришь, значит, ты просто конченная идиотка и самое лучшее, что ты можешь для всех нас сделать — убиться об стену! Он никогда не бросит королеву ради безродной дворняги, которая даже в Питере не живет! Кто ты такая?! А кто он?!
— Это...неважно...
— Для тебя, возможно, да, но для него?! Ты очень сильно заблуждаешься,
Она разворачивается и быстрым шагом пересекает гостиную, по пути хватая сумочку, а напоследок оставляя мне последнюю шпильку.
— Можешь его сегодня не ждать. И завтра тоже. Он больше вообще не вернется, будь уверена!
Дверь шандарахает так, что, кажется, сейчас вся стена дома рухнет. Да она и рухает…прямо на меня.
Я отчаянно стараюсь не верить в слова, которые крутятся в голове, как на репите, если кнопку вдруг заело или ее вырвали с корнем.
Только записи, разве что, чья-то любезная рука меняет…
«Кто ты?! А кто он?!»
«Шлюха»
«Он со мной не разведется»
«Он меня любит»
«И ты поверила?! Идиотка!»
«Можешь его не ждать»
«Он не вернется»; «Не вернется»; «НЕ ВЕРНЕТСЯ!!!»
На миг застываю посреди гостиной, где наворачиваю круги уже часа два, жмурюсь. Даже ушки прикрываю руками! Не хочу этого слышать! Не хочу! Это неправда! Он мне обещал! Он любит! Я ему верю!
Кидаюсь к телефону. Его номер нахожу сразу. Он рядом с напоминанием в (35) раз, теперь цифра ехидно меняется на (36). Влад ни разу не взял трубку.
Слезы подкатывают к глазам.
Нет! Нельзя плакать! Он же обещал! Он…он не мог мне врать…после всего, что между нами было? Что у нас есть? Нет...не мог...
Но вдруг и не врал? Жень, а вдруг...вдруг...он просто думал, что разлюбил ее? Да, Влад говорил совершенно спокойно об их с Евой прошлом, но…кто может знать? Как там карта ляжет, когда расставание стучится в дверь и его уже не проигнорируешь? Он же столько лет не бросал ее…
ПОТОМУ ЧТО ОН…ОН ОБЪЯСНИЛ, ЖЕНЯ! Все будет хорошо! Он вернется! Как и обещал! Вернется!
Я прикрываю глаза и успокаиваю себя худо бедно, а потом иду на кухню, где разогреваю остатки вчерашнего шашлыка. Вечереет. Где-то квакают лягушки, вдалеке орут чайки, а телефон молчит.
Кошусь на него.
23:30
Может быть разговор затянулся? Успокойся… такое нельзя обсудить за пять минут…
Но прошло почти десять часов! И это игнорировать сложно.
Я возвращаюсь в дом полуживая. Внутри — пустота. Включаю телевизор и укладываюсь в комочек на диване, но прежде залезаю в его толстовку и обнимаю себя. Чтобы хотя бы иллюзию создать и хотя бы немного поспать…
***
Мне снилось что-то плохое. Не помню точно, но было очень и очень страшно. Холодно. Одиноко. И когда я подорвалась от какого-то шума — на лице были слезы.
Озираюсь. Откуда был шум? Вдруг с кухни?
С надеждой смотрю туда — пустота.
Понятно. Мусорка приехала, а Влад?...
— Влад? — кричу в пустоту, аккуратно спуская ноги на холодный пол, — Влад?!
Но ни на первый, ни на второй мой окрик ответа нет.
Тишина. Густая, как кисель, и нехорошая, как мое предчувствие, что теперь разливается холодом по внутренностям.
Неужели…он правда…
Кошусь на телефон, который лежит мертвым грузом, тянусь. Это происходит бездумно и скорее на автомате, а когда экран оживает, там сообщение.
Я вижу его фамилию: Довод.
И так рада! Господи! Я так рада!
Начинаю задыхаться, все плывет в который раз, а сердце стучит в горле, из которого вырываются всхлипы вперемешку со стонами.
Написал! Он мне написал! Все хорошо!